— Ночью кто-то приходил? — уточнил я.

— Нет… — Он задумался, свел брови у переносицы. — Сон. Мама. Гладить вот так. — Эдрик, провел себе по лбу. — Вот так… Странно. Как живая. И как сон. Не мог встать. Голова болеть. Что со мной?

Ага. Значит, вор приходил ночью. Эдрик видел его, но ему казалось, что это сон про маму. Дальше его расспрашивать бессмысленно. Теперь надо поговорить с Дитрихом, может, он скажет что-то более предметное.

Черт, а часики-то тикают! Я забираю у себя драгоценное время, которое мог бы потратить на добычу уников. Или вечером с Киндерманнами поговорить? Все равно за день вряд ли что-то изменится.

— Короче, Сергеич. Макса бросать нельзя, а то высосут у него уровни, как вампир — кровь, и он нас не догонит в развитии. А вдвоем вампир этот вас трогать побоится. Понятно?

Мои переживания были не на пустом месте. В горячке первых дней подзабылось, но сейчас вспомнилось о грядущей Третьей волне Жатвы. Что это значит? Чего от нее ждать? Кто лишится душ? Все претенденты? Может, именно поэтому Юлия так хотела статус чистильщика? Может, только чистильщики доживут до Третьей волны? Наверняка учитывая квалификационные требования: 10-й уровень и 999 универсальных кредитов. И отсюда вопрос: набирают ли уники претенденты? Пусть даже сами о том не догадываясь?

А следом меня придавило очевидным выводом: все остальные станут бездушными. Тогда все обитатели этого отеля, кроме вора уровней, обречены.

— Вампиров приплел, е-мое, — хмыкнул Сергеич, потрогав новый недавно отросший зуб. — Скажешь тоже!

— Сергеич, все понятно? — повторил я, повысив тон. — Чтобы от Макса ни на шаг. Завтра, обещаю, вместе будем зомбаков мочить. А сегодня — увы.

Посопев немного, Сергеевич махнул рукой:

— Ладно, ладно. За Максимкой присмотрю, вампиров встречу колом и чесноком. А ты вали один, коли так. Но будь осторожен. И без героизма чтоб! Встретил толпу — уматывай. А если на Волошина нарвешься… тогда прикинься мертвым, коли бежать будет некуда!

— Обещаю, — серьезно кивнул я. — Моя цель — выжить и вернуться с добычей, а не геройствовать. В конце концов, я простой торговец алкашкой, а не Рэмбо.

— Рэмбо-шмэмбо, — фыркнул Сергеич. — Видел я, как ты зомбаков кромсаешь. Я теперь понимаю, почему ты в нашем дешманском «Эвелине» остановился, а не здесь. Херовый ты продажник! Все алкаши от тебя небось разбегались, хе-хе.

— Сам пошутил — сам посмеялся. Сергеич, просьба к тебе: будь серьезнее! Не отходи от Макса. Не шарься нигде. Это важно. А ты, — я посмотрел на бывшего сисадмина, — не отпускай его, если не хочешь потерять силу.