— Глупостей не говори! Куда б я тебя посылал? И знаешь, ты можешь задирать нос сколько угодно, но это уже наше общее дело, понимаешь? — И… что из этого следует? — Тея и вообразить не могла, что она задирает нос. Рик задумался — он полагал, что всё сказано, и не мог сообразить, где найти слова, которые она услышит. — Короче, Саваж. Я считаю, что общий ребёнок — это абсолютный повод для того, чтобы жить вместе с матерью этого ребёнка. Ты выйдешь за меня замуж? Или мне нужно пойти к твоему отцу, или твоему брату, и спросить у них то же самое? — А они-то тут при чём, — пробурчала Тея. — Раз они считают, что тебе нужно было всё рассказать, так, может быть, они расскажут тебе, как приличные люди поступают в таких случаях? Приличные люди, если ты не знаешь, женятся. — На мне не надо жениться просто потому, что ты приличный человек. — Да не претендую я на приличность. А вот на тебя — претендую. И на всех детей, которых ты от меня родишь, поняла? Хоть мальчиков, хоть девочек, хоть некромантов. Я понимаю, что ты и сама справишься, ты крутая, но я тоже хочу, ясно тебе? Тея словно под дых получила. Хочет? Всё-таки хочет? А сбежал только потому, что не был уверен в своей нужности, как и она тогда, летом? Да и после тоже? — Я… я тоже хочу. Наверное. Я не думала. Слёзы подступили и пролились, и он обхватил её всю и прижал к себе. Глухое ворчание оказалось полной неожиданностью, а горящие зелёные глаза над левым плечом удивили, но потом он сообразил. — А я-то думал, куда ты дела своих ящериц, — рассмеялся Рик. — Никуда не девала, они со мной. Люц, спокойно. Можешь выбраться и поесть. Люци, и ты тоже. Над вторым плечом вспыхнула ещё одна пара глаз. Ящерицы проявились обе и заинтересовались куриными костями и хрящиками в тарелке. За истекшие месяцы они выросли и теперь были длиной во всю ладонь Теодоры, даже больше — хвосты наружу с той ладони свешивались. И мгновенно проглотили остававшиеся на тарелках кости от курицы, жареной в масле, настоянном на травах. И подняли головы — а нет ли ещё чего-нибудь. — Красивые они у тебя, — с уважением сказал Рик. Ящерицы мотали головами, нюхали пустые тарелки и Рика, их шкуры блестели и лоснились. — А то! Ты понимаешь, да, что меня — четверо? Я, вот они и ещё ребёнок. И если я — это просто я, то остальные трое будут постоянно расти. — Да и пусть. Слушай, может, пойдём отсюда? У меня пока нет дома, но я узнаю, не продают ли чего-нибудь подходящего. Вообще дом есть, и неплохой, но он в Монте-Реале, а это далековато. Пускай и здесь тоже будет.