Дочь. Невероятно. — Во-первых, не факт, что дочь, может, и сын. А во-вторых, эта дочь будет такой же долбанутой, как я, скорее всего. — Такой же красивой, как ты. — Что? Что он несёт? Тею, так уж вышло, почти никогда не называли красивой. Ну, родители и Жанно не в счёт. Её называли сильной, крутой, умелой, профи называли, в конце концов. Но красивой? — Невероятно красивой, — он улыбался. Ладно, это потом. Есть вещи поважнее. — Скажи, как ты будешь заботиться, у тебя же есть кто-нибудь? Ну, ты же с кем-то там встречался летом! — Всё в прошлом, Теодора. Какой там встречаться, если я в каждой встреченной женщине ищу тебя — и не нахожу? Никто в целом мире не похож на тебя, и поэтому шансов не имеет. — Эй, это мои слова! Это я, сколько ни смотрю на мужиков, а вижу только, что они все — не ты, какими бы крутыми они ни были! — Что? — теперь Рик не сразу понял, что она ему сказала, а когда понял, то не сразу поверил. — Что слышал, — вздохнула она и швыркнула носом. — Не могу я ни с кем, кроме тебя. Не заводит. А ты сбежал. — Я был идиотом, Теодора. Я и вообразить не мог, что могу быть нужен тебе — такой, какой я есть сейчас. Позволишь мне исправиться? — Вообразить он не мог, — фыркнула Тея. — Можно подумать, я бы вцепилась в тебя, как увидела, если бы ты был мне параллелен! — Ты, как та богиня, в храме которой мы приключались — берёшь себе кого хочешь, — улыбнулся Рик. — Беру, ага. А он мне потом то скажет, что не спит с подчинёнными, то сбежит, пока я сплю! — Тебе тоже случалось сбегать, — Рик медленно и осторожно обхватил её за талию. — Потому что если б я в тот момент ещё раз услышала, что ты с кем-то там не спишь, — я б на месте померла, понимаешь? — Кажется, понимаю, — кивнул он и ткнулся носом ей в макушку, в основание её хвоста. — Ох, Саваж. Прекрасная Теодора. — Что, неужели любишь без памяти? — снова дёрнулась она, взглянув на него в упор. Вспомнила мамины слова. — Наверное, это так и называется, — кивнул он. — Люблю без памяти. И уже очень благодарен ребёнку — ведь, не случись его, ты бы не пришла? — Нет, — честно сказала она. — Я бы вернулась на службу и ждала, когда пройдёт. А теперь я даже на службу вернуться не могу, я вообще не пойми что такое! Рик понял. — Тебе нельзя, да. — Вот именно. Я этому ребёнку не враг. Я уже… свыклась с мыслью, что он есть. Или она. Неважно кто. — Неважно, верно. Главное — он есть, ты права. — А моя жизнь пошла по… в общем, пошла. — Постой, ты же говорила — не смогу воевать, пойду преподавать? Неужели твоя матушка, госпожа