Круг замкнулся. Он бросил защиту на периметр домика, и звукоизоляцию — на какое-то время им хватит. Поднял её — легко — и посадил на кровать. На ощупь, в темноте. Только уличный фонарь светил в раскрытое окно, из которого не доносилось ни звука — защита работала. Вот и славно. Ох, как же она, оказывается, хотела просто обхватить, просто трогать, просто гладить и потереться щекой, и не только щекой, а ещё вот так, и… и… Да, упасть, прямо здесь и сейчас, ботинки к чёрту, они не нужны. Штаны тоже к чёрту. Он без них… ещё лучше, чем с ними. Её разнесло на тысячу маленький Тей, и каждая, каждая сладко ныла, что хочет ещё, и что никак не хочет отпускать этого мужчину, который… который тоже совсем не хотел отпускать её. Тея не вчера на свет родилась, правда же? И вот. Значит — целовать и не отрываться. Касаться. Мурлыкать, вздыхать, иногда — говорить. Что он необыкновенный и другого такого просто нет. Она пришла в себя от утреннего холода — окно-то не закрыли, а скоро рассвет. Наверное, Горе досталось сегодня больше всякого, чем ей, потому что он спал. Просто спал, притянув её к себе. Впрочем, не заметил, как она выползла из-под его руки. После такого услышать, что он ещё чего-то не может или не делает? Что он не спит с чужими подчинёнными? Что у него кто-то есть? Нет уж. Тея тихо собрала с пола свою одежду, юркнула в ванную и там оделась. Вышла, укутала спящего валяющимся на полу одеялом, закрыла окно. Как она и предполагала, от защиты не осталось ничего, взламывать не пришлось. Просто — выйти, не оглядываясь, и закрыть за собой дверь. Тихо-тихо, чтобы не разбудить. Сон командира — дело святое. Это она — домой, а ему — подниматься и дальше командовать. Тея прокралась к себе — все ещё спали, тишина казалась звенящей — допаковала рюкзак, забрала ящериц, велела им идти в подпространство и там тихо сидеть, потому что они сейчас поедут домой. Да-да, домой. У них теперь будет совсем другой дом. Им там будет ничуть не хуже, там тоже тепло. И даже ночью тепло. Оглядела кладовку — неплохая кладовка, на одного-то, и поняла, что будет скучать. Не только по Горе, но и по всему остальному. И по древним храмам. И по здешним ребятам. Но жизнь, она, холера, такая — всё время с кем-то расстаёшься. Кто знает, может и доведётся ещё встретиться. Она пошла прямо к белому командирскому шатру и не постеснялась вытряхнуть Жанно из спальника. — Прошу тебя не как командира, а как брата: открой портал. Сейчас. — Что случилось? — брат мгновенно проснулся и смотрел с тревогой, ещё бы, на ней