— Именно так.

— Ну, это я понял, а как ему помочь?

— Боюсь, никак. Даже в лучшие времена такие лекарства можно было достать разве что за границей. Может быть, что-то и осталось в аптеках столицы, но я понятия не имею, где их искать, даже с названием вряд ли помогу. Но ваш друг наверняка знает, что за таблетки он принимал. Когда он придёт в себя, я поинтересуюсь, возможно, получится подобрать аналоги. Вообще удивительно, как он выживал всё это время.

— В этом как раз и есть его ценность. Ладно, спасибо вам. Я пройду?

— Да-да, разумеется, вторая дверь налево, прямо за моим кабинетом.

— Я в курсе, док, — улыбнулся я и прошёл к палате.

Здесь уже было довольно тепло, пришлось даже куртку снять, чтобы не взопреть. У окна потрескивала печь-буржуйка, дымоход от которой вмонтировали в окно. На койке у стены лежал Утилизатор, направив в потолок отсутствующий взгляд. Рядом штатив для капельницы, но в данный момент он пуст. Я уселся на стул рядом и с нескрываемым сочувствием посмотрел на товарища.

— Здорова, чудила. Вот, как и обещал, зашёл проведать, — я чувствовал себя неуютно, вроде и хотел зайти, но больше для галочки, а потому просто не знал, что сказать. — Если тебе интересно, то мы смогли, мы это сделали, поймали того ублюдка. Надеюсь, не зря старались.

Утилизатор вдруг перевёл взгляд на меня, какое-то время смотрел, а затем повернулся спиной.

— Ой, да и пошёл ты, — совершенно без злобы буркнул я. — Не хочешь — не общайся, мне, в общем-то, тоже похеру, просто подумал, что тебе это будет интересно. Ладно, отдыхай, пойду я, дел ещё полно.

Я поднялся со стула и направился к выходу, когда вдруг со спины прозвучал хриплый голос.

— Я видел его. Главного. Нам не победить.

— Что⁈ Что ты только что сказал⁈ — я бросился к койке и принялся тормошить Утилизатора, но тот лишь закрыл глаза и застонал. — Повтори, повтори, мать твою! Почему ты раньше молчал! Какого хуя ты молчал, ублюдок⁈

— Господин, Морзе, что вы делаете⁈ — в палату ворвался доктор. — Нельзя, его нельзя раздражать, прекратите немедленно.

— Не молчи, опиши его! Да очнись ты, придурок! — я никак не реагировал на слова врача, с каждой секундой распаляясь всё сильнее.

Утилизатор продолжал болезненно стонать, даже с некими завываниями, и я не сдержался, зарядил ему звонкую пощёчину, а затем размахнулся для повторной, но в этот момент на руке повис доктор.

— Успокойтесь немедленно, вы делаете только хуже! — закричал он мне в самое ухо и я будто проснулся, замер. — Уходите, немедленно.

— Простите, — искренне повинился я. — Не знаю, что на меня нашло.