— Чё? — обратил на меня затуманенный алкоголем взгляд тот. — Пошёл нахер, нищеброд.

— Не узнал, выходит? — ухмыльнулся я. — Давай, присмотрись получше.

— Ба-а-а, да к нам сам особист пожаловал, собственной персоной и без охраны, — выдал он, спустя пару секунд скрипа в мозгах. — Чего изволите, вашство? Сигаретку тебе? Да на, ёпт, держи.

С наглым, вызывающим видом он подхватил пепельницу со стойки и высыпал её в мою кружку с пивом. Ну, вот и славно, теперь вопрос решён, жалеть напиток уже не придётся. Внутри меня как-то сам собой наступил покой, будто я только что смог разобраться со всеми проблемами разом. Продолжая улыбаться, я поднял кружку, заглянул внутрь, после чего со всего размаха впечатал её в рожу наглому ублюдку. Раздался звон, хруст, во все стороны брызнули осколки стекла вперемешку с пивом, а на лице юмориста появилась рваная рана, которая прямо на глазах заполнялась кровью. Но на этом я не остановился, схватил за волосы начинающего сползать в беспамятство мудака и несколько раз приложил его лицом о стойку, где остался характерный кровавый отпечаток.

Дружинники мгновенно соскочили с мест, и в мою сторону оказалось направлено не меньше десятка стволов. Да уж, ситуация явно не в мою пользу, ну это ничего, сейчас я их ещё немного взбодрю. Я вытянул из кармана гранату и прежде чем пьяные мозги посетителей успели что-то предпринять, отскочил назад, свёл усики предохранительной чеки и вырвал её.

— Стоять, суки! Всех положу! — заорал я.

Сработало, дружинники замерли в нерешительности. Ведь даже если меня сейчас пристрелить, нет гарантии, что от гранаты никто не пострадает. А разлёта осколков хватит, чтобы здесь навсегда осталась большая часть недовольных моим поведением. Кафе погрузилось в тишину, и в ней я отчётливо услышал характерный звук взводимых курков.

— Эй, — раздался уверенный женский голос из-за стойки. — Вали отсюда, пока я в тебе дырок не наделала. Здесь у меня серебряная картечь, тебя после неё никаким сердцем не откачают.

— А вас не смущает, что в моих руках готовая к бою граната? Если вы в меня шмальнёте, то осколками здесь позавтракают все без исключения.

— Я сказала: пошёл вон из моего паба! — с нажимом повторила она.

— С превеликим удовольствием, — ухмыльнулся я и от всей души ещё раз приложил ногой валяющегося под стойкой юмориста, после чего выложил из кармана два серебряных прутка на стойку. — Извините за неудобства.

Под мрачными взглядами посетителей я пробрался к выходу, по пути, знаками, объясняя некоторым, чтобы уступили дорогу и вообще, лучше держались подальше от опасного психа, то есть меня. Выбрался на улицу, и некоторое время шёл, постоянно оборачиваясь, всё же не очень хочется получить выстрел в спину. Но из кафе так никто и не вышел, а как только оно скрылось за первым поворотом, я остановился и вернул на место чеку. Убрал в карман гранату, выудил сигареты, улыбнулся сам себе и закурил. Так, на повестке дня остался последний вопрос: отыскать коменданта, поэтому ноги вновь понесли меня в сторону администрации.