В тот момент Игорь подумал:

«А где же вездесущий штамп о плате за въезд в город?»

Почти во всех прочитанных им в первой жизни книгах о попаданцах в средневековье в городах взимали плату за проход внутрь. Он ещё тогда думал, что это бред. Люди просто не стали бы жить в таком городе, и он превратился в Детройт — брошенный город-призрак. Даже с торговца брать плату за въезд глупо. У него попросту может не быть нужной суммы, поскольку, например, он вложил всё средства в товар. Это же не олигарх мира будущего, а средневековый купец. Но даже если деньги у него есть, кто ему помешает встать возле городских стен и торговать там, чтобы не платить лишнего? Торговцы всегда отличались бережливостью и скупостью. Если торгаш может где-то сэкономить — он обязательно этой лазейкой воспользуется.

Добравшись до шумного городского рынка, Мэри остановилась на его окраине и принялась торговать. Для этого ей достаточно было открыть крышку с бочонка и поставить рядом пару деревянных кружек. Народ сразу к ней потянулся.

Рынок не сильно отличался от современного аналога. Те же лотки и палатки от дождя, только из натуральных материалов. Люди одеты в шерстяные или льняные туники серого, коричневого или зелёного цвета и носят гетры либо колготки. Обувь разнообразием не отличается: у большинства деревянные туфли. Редкие богатеи рассекают в кожаных сапогах.

Торговок элем тут хватало. Его продавали исключительно женщины и девочки, которые использовали для доставки бочек такие же тележки, как у Мэри. Друг с другом они не спорили и не ругались, а очень даже мило общались. Вот и Мэри зацепилась языками с соседкой лет двадцати с таким же товаром. От беседы они обе отвлекались лишь тогда, когда подходил очередной клиент и за маленькую медную монету покупал пинту эля. Вскоре бочонки опустели у обеих девушек, но они не спешили расходиться, рассказывая друг другу о том, как некий Седрик упал в конские каштаны или обсуждая достоинства и недостатки некоей Пенни, которая переспала со всеми деревенскими мужиками.

Лишь ближе к обеду Мэри с неохотой пошла назад. Бочку она отмыла возле общественного колодца. Пустая тележка громко грохотала на ухабах.

Нежелание девочки возвращаться домой Игорь понимал. Там ей придётся пахать в поле. А в городе она только и делала, что языком чесала и свежие новости узнавала. По местным меркам это роскошное развлечение и отдых.

— Ты не потерялся, Мышелов, — обратила Мэри на него внимание. — Ой, ты, наверное, голоден?

Он потёрся об её ноги. Даже если в этом теле он бы умел говорить, то ни за что не признался бы, что стащил на рынке рыбку и пирожок с печенью у лоточников. Так что наелся он от пуза. И сырая рыба ему понравилась куда больше сырого мяса. Японцы же едят суши, чем он хуже них? Лоточники оказались такими же невнимательными, как и Мэри. Их словно больше волновала беседа с коллегами, чем продажи и необходимость слежки за товаром. На кота лишь владелец рыбного лотка косился с подозрением, но увлекательная беседа с соседом сыграла на лапу Игорю.