Был, правда, единственный момент, который смущал меня в Ольге. Почему-то она своего бравого супруга, полковника, называла не иначе, как «мой дурак». Понятно, что это прозвище употреблялось лишь в наших приватных беседах, но все же странно было такое слышать. Поэтому я до сих пор и имени его не знала.

— Вот, держи, — передала она мне листочек, исписанный аккуратным женским почерком, — если что непонятно, спрашивай.

— Спасибо, — я спрятала рецепт в карман платья, — вроде все понятно.

— Как у тебя дела? Что нового?

— Да что нового, — я решила поделиться с подругой назревавшей проблемой, авось, что дельное подскажет. — Надо родственников в Москве устроить.

Светлые тонкие брови Ольги вдруг изумленно приподнялись, а рот скривился в презрительной гримасе.

— И что они здесь забыли? Им что, Москва — резиновая?

— Не резиновая, конечно, — честно говоря, я опешила от такого резкого ответа, — но людям очень надо.

— Так всем надо, еще бы, — так же презрительно хмыкнула Ольга, — я понимаю, что столица и все такое, здесь хорошо. Только посмотри, сколько тут народу! Недавно по телевизору сказали, восемь миллионов! Ты представляешь, какая громадная цифра! Если так пойдет, то в метро будет не протолкнуться.

— А еще сколько летом приезжих, — грустно поддакнула я, понимая, что помощи в этом вопросе от нее не дождешься.

— Вот-вот, а еще и приезжие. А лимитчиков сколько, о-о!

— Лимитчики? — переспросила я, не понимая значения этого слова.

Хотя в своей прошлой жизни доводилось мне смотреть один старый советский фильм в компании Пал Саныча. И там это словечко проскальзывало.

— Ну, лимитчики, — принялась объяснять подруга, — их временно нанимают на тяжелые работы и дают койко-место и временную прописку.

— А что за тяжелые работы? — встрепенулась я. Шофер первого класса тоже ведь непростая профессия. А поскольку Вадим с Тонькой женаты, так им не койко-место, а целую комнату в общежитии могут выделить.

— Да там такие работы, куда нормальные москвичи ни за что не пойдут. На заводе, например, у станка стоять весь день. Допустим, требуется заводу десять токарей и пять наладчиков.

— А, так это и есть лимит — на пятнадцать человек?

— Нет, — терпеливо вздохнула Ольга, — это лимит прописки. То есть правительство Москвы по запросу завода даст прописку этим пятнадцати сотрудникам. Представляешь теперь, как строго это контролируется? Больше, чем запрошено, прописок не дадут!

— Но люди из других городов, наверно, и этому счастливы?

— Конечно, если выдержат нечеловеческие условия труда. А еще они не имеют права куда-то перейти, на другой завод или другую должность. И если уволишься или уволят на что-то, то все — прощай, прописка! Вали домой.