— Никогда этот день не забуду, — Ритка вдыхала полной грудью прозрачный воздух и запах этого древнего реликтового леса.

— Полностью согласна, — сказала я, — не зря мы сюда приехали.

— Давайте завтра опять сюда придем!

— Давайте, — поддержала я, — с утра съездим в Брест, поговорим с дедушкой, а на обратно пути к вольерам заедем.

Возле резиденции Анна распрощалась с нами:

— Побегу я все же на кухню, посмотрю, что там делается, — сообщила она с улыбкой, — а фотографии я сама сделаю, не переживайте.

— Ты умеешь? — уточнила я. — А то я могу в Брест свозить в фотоателье.

— Нет-нет, я еще в школе фотокружок посещала, так что все хорошо будет.

Ну вот, сейчас придем домой, отдохнем, как следует, — предвкушала я с радостью.

Я открыла дверь в наш домик и вдруг встала на пороге, как вкопанная.

— Ты чего? — легонько подтолкнул меня Дима. — Проходи! Или ты хочешь, чтобы я на руках тебя внес?

Но я, обернувшись к нему и Ритке, сделала знак замолчать.

— Тихо! Слышите? Голос Вадима? Или мне кажется?

Мы тихонько вошли.

И в самом деле, откуда-то из Риткиной спальни отчетливо доносился пьяный голос Вадима.

— Ну убей меня! — заплетающимся языком говорил он. — Да, да, можешь убить, все равно я покойник. Я покойник!

— Замолчи! — прикрикнула Тонька. — Надо думать, что теперь делать, а ты! Истерики мне тут закатываешь! Я-то в чем виновата?

Что за новости? Мало того, что они забрались в наш дом, — я, конечно, понимаю, что дверь мы не запираем, но все же! — так еще и Вадим нажрался в дрова! И похоже, нажрался так, что потерял всякие остатки разума.

А тут еще я заметила, что Ритка затряслась, как листок бумаги в нетрезвой руке. Глаза у нее расширились от ужаса, лицо побледнело.

— Что опять с папой? — тоненьким голоском простонала девчонка.

Ну, это уж слишком! Ритка ведь только стала приходить в себя, почти что забыла о папиных пьянках!

Злая, как не знаю кто, я распахнула дверь. На полу сидел пьяный Вадим — в одной майке и рабочих штанах, с красной рожей и початой бутылкой в руках. Над ним стояла Тонька в замызганном фартуке, и весь вид ее показался мне весьма озадаченным и испуганным.

— Так! — рявкнула я. — Вы что здесь делаете? Вы почему кухню бросили? Мне не нужны из-за вас неприятности! Как же вы уже надоели, кто б только знал! И вообще — что вы делаете в чужом доме?

— Мамочка, не ругайся на него, — неожиданно крепко вцепилась Ритка мне в руку, — только не надо его бить! Пожалуйста!

— Да никто не собирается его бить, — отмахнулась я, — хотя стоило бы! Я еще раз спрашиваю, — обратилась я уже к незваной парочке, — вы что здесь забыли? И с какой стати нажрались?