Уточнить, что это означает в подробностях, я не успела. В вагоне приглушили свет и включили светомузыку. Вокруг стали вспыхивать и кружиться разноцветные отблески красных, синих, зеленых прожекторов. Над столиками полетела новая песня в исполнении Валерия Леонтьева:
'Уже зовет меня в полет
Мой дельтаплан, мой дельтаплан!'.
Народ завизжал от восторга, многие вскочили с мест, увлекаясь танцем. И мы, разумеется, тоже.
Поздно вечером, уставшие, мы тепло простились с Рекасовыми возле их купе и пробрались к своему.
Там было совсем темно. Ритка уже спала на своей любимой верхней полке. Книжка аккуратно лежала на столике, с закладкой на нужной странице.
Я нашла в себе силы сходить умыться в конец вагона. А потом рухнула спать, уставшая и счастливая. В голове продолжала крутиться модная мелодия:
«Меня любовь оторвала от суеты, от суеты».
В эту ночь, под мирное покачивание поезда, мне приснилось нечто удивительное. Будто я не в этой жизни, не в этом времени. А в какой-то усадьбе начала двадцатого века. Утреннее солнце врывается в мою богато убранную спальню, и откуда-то я знаю, что находится она на третьем этаже. И я вроде как решаю спуститься, и на лестнице сталкиваюсь с… Рекасовым. А он улыбается так ласково, темно-голубые глаза лучатся симпатией и радостью. Протягивает руки, чтобы обнять меня…
Тут я проснулась с гулко колотящимся сердцем. Приснится же такое! Что к чему? Рекасов, муж Ольги? И почему это странное время, прямо перед революцией? Я прямо чувствовала ту атмосферу, витающие в воздухе скорые перемены, любовь на фоне великих потрясений. Но впечатление от сна почему-то было приятным.
Наверно, совсем скоро приедем. Вон, солнце своими рассветными лучами уже струится по столику, играет в стекле граненого стакана. Надо вставать потихоньку. Ритка еще спит, а Дима уже ушел, наверно, умываться.
Я сунула руку под подушку и вдруг нащупала какую-то бумагу. Рывком выдернула ее. Обычный тетрадный лист, сложенный вдвое.
«Альбина, ты заметила, что очень мне нравишься? Давай встретимся втайне от моей жены и твоего мужа. Буду ждать твоего ответа. Искренне твой полковник Рекасов».
Меня как кипятком обдало. Что за черт?
Рекасов сошел с ума?
Я молниеносно и с остервенением разорвала записку в мелкие клочья. Зажала в кулаке. Пойду в туалет и смою нахрен в унитазе.
А если бы сейчас зашел Дима и увидел, что я читаю? Это ж форменный скандал мог подняться!
Рекасов сошел с ума?
Или… опять кто-то решил подшутить?
Я, конечно, вспомнила, как подобная записка пришла на имя Вадима. Только там непонятно было, от кого она. И я грешила на нашу управдомшу, которая выказывала недовольство нашими гостями. Но тут-то ее нет, а почерк тот же! Я успела заметить, что буквы написаны с наклоном в левую сторону, как будто левша писал.