Скрипнула дверь, и вошел Дима.

— Что случилось? — он подбежал ко мне и взял за руку. — Что за тетрадь? Ты чего сидишь такая расстроенная?

А я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. Зачем, спрашивается, ему проблемы с моим прошлым? Со всеми этими бывшими мужьями, детьми и прочей напастью?

Я прислонилась к его плечу. Дима незамедлительно меня обнял и опять спросил:

— Ну говори, что такое?

— С Риткой надо что-то решать, — еле как выдавила я.

Серые глаза смотрели понимающе. Конечно, уж ему ли не знать? У него тоже есть глаза, он все это видит.

Хлопнула дверь, и вбежала Ритка — красная, чумазая, в каком-то фартуке не по размеру.

— Мама, там на кухне так весело! Хочешь туда пойти? Там тетеньки принесли особый напиток!..

Она осеклась, увидев мое мрачное лицо.

Опять хлопнула дверь, появился Рекасов:

— Дима, ну ты идешь? Там Федор Дмитриевич ждет!

Дима обеспокоенно взглянул на меня.

— Иди, — успокоила я его, — иди, все нормально.

Как только они вышли, я указала Ритке на стул:

— Сядь!

А сама встала в дверях, чтобы она не вздумала подскочить и убежать от неприятного разговора.

Не успев сесть, она заметила тетрадку в моих руках.

— Ты что, читаешь чужие письма? — и попыталась выхватить у меня свои «Упражнения».

— Ах, так это письма? Сядь на стул, я сказала!

— Письма, — растерянно повторила она, но все же присела на краешек стула.

— Нет, Рита, это не письма, — начала я, — это твое предательство. Ты понимаешь, что ты предала этим меня, папу?

— Ты что? — губы у нее задрожали, в глазах появились слезы. — Ты про что? Что я такого сделала?

— Что сделала? И хорошо, что не сделала. Ты чуть не разрушила жизни нескольких взрослых людей! Что они тебе сделали плохого, кроме хорошего? Ответь, пожалуйста.

— Н-ничего, — Ритка опустила взгляд в пол.

— А чего ты глаза тогда опускаешь? Смотри правде в глаза. Ты думаешь, папа тебе за такое спасибо скажет?

— Не говори ему…

— А я скажу! Пусть знает. Он имеет право знать.

— Но он же…

— Да, так ты сама понимаешь, что он навсегда от тебя отвернется? Конечно, и будет прав. И вообще, почему ты сегодня побежала на кухню, как подстреленная, и никому ничего не сказала? Ты понимаешь, что должна была предупредить, куда и зачем идешь?

Ритка опустила голову и пробормотала нечто несуразное. Потом всхлипнула и заговорила:

— Ты же не скажешь никому ничего? Я больше так не буду.

— А толку, что не будешь? Дело сделано, ты упала в моих глазах. И я уже не буду относиться к тебе, как прежде. И еще нам надо решить с тобой вопрос, где ты будешь жить.

— Как где? — девчонка вскинула голову. — Где и раньше!