Но, в процессе своего стратегически мудрого смещения, взгляд упал на Олафа. Он смотрел напряжённо, восторгов не выказывал, а у меня появилась такая, бледная намётка на Путь. Потому что Олаф мой ровесник. И есть небольшой шанс, что не сообщал Стальным о нашем первом поединке. Но скорее всего — сообщил. Вот только не думаю, что Нильс — отдельный старый пердун, засрански считающий, что все, кто не застал Большой Взрыв — молокососы. Видимо такое дурачьё — большинство среди Стальных. И есть шанс, пятьдесят на пятьдесят, что мой противник не в курсе как я справился с Олафом. А учитывая, насколько в своё время это парня удивило — это шанс. И, подозреваю — единственный.

Да и вообще — достало меня бегать! Сделать я с этим колобочищем ничего не могу, ну разве что язык показать, жесты глумливые и пообзываться до кучи. Всё это сделать может и хочется, но после такого — я сам себя молокососом считать буду, вне зависимости от мнения всяких там старых пердунов. А значит — надо огрести от колобочища. Просто так «сдаваться» глупо, он не «поведётся». Нужно показать, что я вот-вот развалюсь, чтоб он меня не хлопал, а поймал в захват. Типа, чтоб я сдался, хех.

Правда организм на мои мысли ответил непониманием. Если бы у него была возможность — точно бы вышел на какую-нибудь манифестацию, с плакатом «Мой хозяин — дурачьё! Даёшь другого!» и всякое такое. Но возможности такой у него не было.

И следующие пять минут я отбивался об хлопки колобка и оббивал об него руки и ноги. Болело всё, да и вообще возникало ощущение, что я сам себе больнее делаю. В том, что я «сливаюсь» — я уже сам не сомневался. И Флинт «повёлся»: на очередной покачивающийся отскок (а я, блин, практически не играл!) он подкатился ко мне, хватая за поясницу и держа на весу. Постепенно сжимая, точно так же, как Олаф в своё время.

Мимоходом обрадовавшись, что я охренительно умный, я сверился с диагностическими данными браскома. Времени особо не было, уткнув мордас в моё пузо Флинт давил довольно бодро. Но убивать дядьку — не слишком любезно. И вообще мне не нравится, так что поскрипывая своим всем я выждал пару секунд, сверяясь с данными. И только после этого радостно хлопнул «лодочками» ладоней по ушам колобочища.

И вообще, сам виноват, наблюдал я за рушащимся на пол Флинтом. Вот интересовался бы, что Олаф говорил — мне бы точно было неминучее поражение. А не слушал — дурачьё. А удел дурачья — пресмыкаться у ног Великого Энеуса… Стоп! Это меня чего-то куда-то не туда несёт, последние четыре шлепка по макушке были явно лишними.