— Да, слышал, — закивал Говард.
— Что именно вы слышали?
— Как некоторые сотрудники называли, эм… называли северян… Я не знаю, можно ли говорить такое в суде?
— Говорите свободно, мистер Хёрст. За вашей спиной — справедливость и закон.
Хёрст ободрился.
— Хорошо. Они называли северян грязными свиньями и прочими подобными выражениями, сэр.
Зал издал общее «ох», в котором было и удивление, и возмущение. Судья глянул на Смита, но тот остался невозмутим.
— И кто именно озвучивал подобное?
— Эти южане, само собой, — ответил Говард. — Они смотрели на всех вокруг плохо, со злостью.
Раздался ещё один «ох».
— А сам мистер Морнингтон произносил подобные речи?
На этот раз свидетель несколько замялся, ему потребовалось некоторое время, чтобы дать ответ.
— Да, в смысле… Мистер Морнингтон соглашался с подобными высказываниями. Никогда не пресекал, но одёргивал тех, кто говорил подобное.
И ещё один общий «ох» из зала — на этот раз с большим возмущением. Судья вновь посмотрел на Смита, совершенно не понимая бездействия защиты.
— И, как вы видите, дамы и господа, — Уэстбрук решил воспользоваться ситуацией, — защита даже не пытается протестовать, потому что правду опровергнуть очень сложно.
Судья выразительно посмотрел на Смита. Тот вздохнул и поднял руку.
— Разрешите, ваша честь?
— Да, хотелось бы услышать сторону защиты, — кивнул судья.
— Простите нам некоторую вольность, однако мы позволяли мистеру Хёрсту, выражаясь метафорически, выкопать себе яму поглубже, прежде чем его в эту яму сбросить. Чем больше он говорит, тем больше проявляет неуважение к суду, ваша честь, и мы просто не мешали ему зайти так далеко, как позволяет его совесть.
Судья заинтересовался:
— Поясните.
— Протестую, ваша честь! — поднял руку Уэстбрук.
Судья ударил молотком.
— Отклонено. Я позволю защите высказаться, и если они не представят ничего весомого, уже защита получит санкции за неуважение к суду.
Уэстбрук удовлетворился этим, а Смит заговорил:
— Мистер Хёрст не соврал, когда сказал, что устроился в компанию. Своих коллег он также перечислил правдиво. А вот о причинах увольнения он умолчал. Дело в том, что Говард Хёрст — азартный игрок, частенько просаживающий свои деньги…
— Протестую, ваша честь! — снова вскинулся Уэстбрук.
— За вашими словами что-нибудь стоит, мистер Смит? — спросил судья.
— Конечно, ваша честь. Позволите?
Смит передал судебному приставу несколько бумаг.
— Это выписки из полицейских рапортов, ваша честь. Полицейские, которые могут подтвердить рапорты лично в суде, не раз заставали мистера Хёрста в игорных заведениях.