В центральной машине сидел Александр, сжав кулаки, но руки всё равно предательски дрожали. В висках гулко пульсировало. Снова давление — мелькнула мысль. Он чувствовал себя узником, которого везут в неизвестность. Медленно, методично, не оставляя шансов на побег.

Он повернул голову сначала влево, потом вправо.

Пустое сиденье рядом почему-то казалось насмешкой. Ни охраны, ни собеседника. Только он и его мысли. Возможно для тех, кто ехал вместе с ним в автомобиле, такое казалось наоборот щедростью, и возможностью чувствовать себя в большей безопасности.

За рулём словно высеченным из скалы, сидел молодой парень, лица которого в темноте было не разобрать. Артём Артемович сидел рядом, на пассажирском. С момента нашего общения в торговом центре, он больше не проронил ни слова. Только изредка обращаясь к водителю, и что-то ему сообщая.

Автомобиль был обит тьмой. Окна затянуты плотной тонировкой, так что даже неон за бортом лишь угадывался смутными отсветами. Дорога скрывалась за непроглядным стеклом, и Александр чувствовал себя отрезанным от мира, загнанным в чёрную капсулу, плывущую в неизвестность.

Ожидание это всегда пытка. Гулкие удары сердца отсчитывали секунды. Пару минут в тишине могут показаться пустяком. Но только не когда ты сидишь в кромешной тьме, в окружении молчаливых людей, не зная, куда тебя везут.

Внезапно автомобиль дёрнулся вперёд. Ворота медленно разошлись, пропуская машины внутрь.

И этот толчок — едва ощутимый, почти незначительный, с силой швырнул его сознание назад, в прошлое.

* * *

— И вы хотите сказать, что это с ним произошло внезапно? Просто так?

Голос мой звучал отстраненно, словно принадлежал кому-то другому. Два часа. Целых два часа я смотрел видео допросов, на которых Серёже просто задавали вопросы, а он отвечал, но с каждым моментом в нем что-то менялось, ломалось. Два часа, которые ощущались целой вечностью.

Марков сидел напротив, как мраморное изваяние, без единого движения. Будто время для него вообще не имело значения. Может, для таких, как он, действительно не имело? Люди приходят и уходят, лица меняются, но система — остается системой.

Видео показали целиком. Специально. Я искал склейки, фальшь, подмену. Хоть что-то, что выдавало бы монтаж, подтасовку. Но ничего. Абсолютно ничего.

— Александр. — голос Маркова вывел меня из этого оцепенения. — Понимаю ваше замешательство. Однако, всё что вам продемонстрировано, соответствует реальности. Мы ничего не делали с Сергеем, более того, мы хотели сотрудничать со всеми вами.

Он сцепил пальцы в замок и чуть подался вперёд. В его голосе не было ни намёка на эмоции — только холодная, выверенная вежливость.