Я приблизился, остановился на расстоянии вытянутой руки. Лицо — искажено, словно в последний миг она хотела закричать. Но не успела.
— Abo in pace, — прошептал я, прикрывая собственные глаза.
Мир дрогнул. Не в переносном смысле — я физически почувствовал, как что-то вибрирует внутри. В груди, в позвоночнике. В самой атмосфере. Словно мои слова пробили ткань реальности.
— Ты только что сказал… «Иди с миром», — удивлённо пробормотала Вейла. — Латынь? Ты что, ещё и мертвые языки знаешь?
— Родители мечтали видеть меня врачом. Я четыре года даже учился. А потом понял, что лечить людей — не моё. Но латынь… она как код. Сжатый, чёткий. Мне такие вещи нравятся.
— Хм… Звучит… почти сексуально.
— Вейла.
— Всё, молчу.
Я ещё раз взглянул на женщину. Это был не просто труп. Это был человек. Живой. До недавнего времени. И он не должен просто так лежать и разлагаться среди этого ужаса.
Я поднял своё оружие, медленно развернулся и направился к двери.
— Пора закончить с этим этажом. Если здесь есть ещё монстры — я их найду.
— Только не забудь: ты не бессмертный. Пока. — с ноткой тревоги напомнила Вейла. — И, пожалуйста, постарайся не умирать. Я к тебе почти привыкла.
— Почти?
— Ну… мне нравится твоя самоирония. А ещё ты мило кривишься, когда глотаешь энергетические камни.
— Спасибо, Вейла. Это именно та поддержка, которую я ожидал услышать от моего духовного гуру.
— Всегда к твоим услугам, смертный. — захихикала девушка в голове, и у меня опять появился пиксельный смайлик, чем-то напоминающий чертика с вилами.
Я усмехнулся и вышел в коридор. Там пахло сыростью, дымом и ожиданием.
Пора было идти дальше.
Глава 17
Автобус одной из новых моделей глухо гудел по еще темным утренним улицам, будто сам пытался не разбудить город. Свет внутри — теплый, тусклый, с лёгким потрескиванием ламп под потолком. Сквозь запотевшие окна тянулись пятна фонарей, размытые дождевыми разводами и скоростью. За стеклом — мрачноватый спальный район, где бетонные коробки соседствовали с покосившимися заборами частных домов. Первые отблески дня пробирались сквозь преграду горизонта. А вокруг всё погружалось в вязкую, электрическую тишину окраины.
Рита сидела у окна, едва покачиваясь вместе с автобусом. Её пальцы сжимали телефон — не крепко, но будто в попытке поймать в нём какую-то опору. Плечи подняты, взгляд — в пол. В глазах метался тот самый вопрос, который сжигал изнутри как кислота: мог ли Алекс действительно… предать их? Предать… её?
Слово «предатель» не подходило для него. Оно звучало чуждо, неестественно. Но именно эта мысль застряла в голове и никак не отпускала её на протяжении последних часов.