В салоне было почти пусто. Где-то ближе к выходу спал старик в сером пальто, прижимая к груди потрепанную временем сумку. На переднем сиденье женщина в платке медленно листала старый журнал. Водитель, мужчина лет шестидесяти, с заросшей щетиной и усталым лицом, монотонно постукивал пальцами по рулю в такт радио, где глухо бубнил диктор о погоде. Ни один взгляд не был направлен на Риту — и от этого было только тревожнее. Словно весь мир стал глух к её волнению.

Она открыла экран телефона. Там всё ещё висел диалог с братом. Сообщения… уже открытые. Словно мины, разорвавшие всё, что она только успела осознать. Девушка долго смотрела на них, погружаясь в собственные воспоминания прошедшей ночи.

* * *

— Чёртова приватность… — прошептала сквозь зубы девушка. — Раньше хоть превью сообщений были… А теперь — загадка за замком, которую и открыть страшно.

Но больше тянуть было нельзя, рано или поздно, но проверить содержимое придется.

Стоило Рите открыть вкладку диалога с братом, как глаза зацепились за две аудиозаписи, а третье, и последнее сообщение, было каким-то текстовым файлом. Пальцы дрожали, когда она потянулась к наушникам в кармане куртки. Кейс почти выскользнул из раскрытой ладони. Один наушник упал на пол. С проклятием и резким вздохом Рита потянулась вниз, схватила его, чуть не задев ногой сумку проводницы, стоящую рядом и чем-то задорно звякающую.

Когда наушники наконец оказались в ушах, она на секунду задержала дыхание. И включила первую запись.

— Рита, привет. Ты, скорее всего, слушаешь это на пути домой со своего маленького отдыха… Что ты думаешь насчёт того, чтобы встретиться и хорошенько оттянуться? Как приедешь — сходим куда-нибудь, может, в бар? Хотел ещё Сашке предложить, мы с ним как раз через сорок минут должны увидеться. Хочу показать ему странный файл, который пришел нам на рабочую почту… Ну всё, целую. Потом расскажем, что и как.

Запись оборвалась резко, как будто этот жизнерадостный голос чем-то обрубили. Рита моргнула. Её сердце сжалось. Она посмотрела на экран: четыре дня назад. Без десяти двенадцать. День, когда она уехала. День, когда всё пошло не в ту степь. Но… Алекс не говорил, что встречался с Сережей…

Пальцы сами нажали на вторую запись. Рита почти не отдавала себе отчёта в движениях — будто тело работало отдельно от сознания. В груди сдавило так, что вдох стал прерывистым, а глаза застекленели, словно в ожидании того, чего не хочешь слышать. А наушники — предательски послушны — впустили голос Сережи. Сломанный. Уставший. Почти незнакомый, сильно контрастирующий на фоне первой записи.