Достав кейс с наушниками, заранее подготовил ещё и телефон. Обычно который было неудобно вытаскивать если уже сел. Предстояло выбрать фоновою музыку на обратный путь. Как-никак, но дорога предстояла дальняя, чтобы добраться до ближайшей части столицы надо было провести не менее четырёх часов в поезде.

Я выбрал одну из случайных классических мелодий, которые всегда помогали мне сосредоточиться, и поставил её на повтор. Она словно обволакивала меня, создавая спокойное и отстранённое пространство, в котором я мог бы спокойно переварить события прошедшей ночи. Воспоминания о диалоге с Ритой настигли меня неожиданно, и придавили как груз, который тяжело сбросить.

Как я изначально и предполагал, наш разговор, оказался вовсе не самым приятным. Особенно для моих барабанных перепонок, да что там. Даже расстройство моего расстройство, и то выучило несколько витиеватых выражений, сказанных Ритой в сердцах во время нашей беседы.

— Твою то мать, Алекс, ты серьезно? — её крик буквально сотрясал окружающие нас стены, и вскинувшись она чуть было не перевернула стол, нависая надо мной. — Ты хочешь сказать, что мой брат, этот непутевый и напыщенный индюк, Серёжа, сдал нас?

Я вздохнул, стараясь сохранять спокойствие, хотя сам чувствовал, как внутри что-то леденеет. — Рита, ты ведь слышала такую же запись, как и я. — раскинул я руки в стороны, пытаясь показать свою беспомощность перед сложившимися фактами. — Да и диалог с этими ребятами я пересказал тебе почти дословно, насколько помнил его.

Откинувшись на кровать, я прикрыл глаза, чтобы она не заметила в них нотку стыда. В конечном счёте, мне пришлось схитрить, скрывая и сохраняя в тайне, что наглый комитетчик оставил свой номер для связи и говорил о том, что связаться с ним якобы в моих интересах. Мне почему-то совсем не хотелось, чтобы она знала об этом.

— Да, я всё понимаю. — насупившись продолжила девушка. — Но согласись, тяжело в это поверить, да, я, конечно называла его по-всякому. И отношения с ним у нас могли быть разные за столько лет. Но он всё ещё мой брат.

Несколько сникнув, Рита опустила руки, и уткнулась взглядом в старый, обшарпанный стол. Складывалось впечатление, что из неё эта новость одним махом выбила все силы, оставив от жизнерадостной и бойкой девушки лишь одну пустую оболочку.

Поднявшись с кровати, я не спеша подошёл к ней, и разведя руки в стороны, крепко прижал к себе, заключая в крепкие объятия. Стараясь вложить в этот жест всю ту поддержку и теплоту, на которую я был только способен.

— Не волнуйся, всё обязательно будет хорошо. — несмотря на то, что эти слова говорил я сам. Верилось в них с трудом. За целый день, успев оценить ситуацию, было крепкое и убежденное понимание того, что мы оказались в ловушке. И выбраться будет из неё не так просто, если вообще такое окажется возможным.