Я же стоял молча, покачиваясь от усталости и боли в сломанной руке да пробитом бедре. Левая нога едва держала меня, а холод пси внутри тела уже начинал покушаться на мое собственное здоровье, требуя плату за перерасход сил.
Посмотрев на противника сквозь прорези своей маски, неожиданно для себя и для Вейлы рассмеялся. Глухо, да так надтреснуто, что даже противник удивился.
— Знаешь, я тут подумал… — пока говорил, сделал пару шаркающих шагов вперед, оставляя на кровавой воде грязный след. — Ты так много говоришь, о каких-то целях, о работе, о новом человечестве, о чем кричит вся ваша фанатичная группа. Но, повторюсь. Ты просто мусор. Ты бросил своих людей точно так же, как когда-то, буквально пару месяцев назад, оставил свою собственную жену и детей. Ты ведь просто сожрал их жизни ради того, чтобы получить больше сил? Ты ведь обычная тварь, Шрам. Пустая, одинокая тварь, у которой не осталось ничего, абсолютно.
После моих слов в коридоре наступила абсолютная, звенящая тишина. Только было слышно, как где-то далеко, продолжают ухать взрывы.
А затем, маска холодного прагматизма на лице Шрама не просто треснула, она разлетелась в пыль.
Его глазные впадины мгновенно залило сплошной, иссиня-черной массой. Три шрама на его лице мощно вспыхнули ядовитым светом, да так, что он свет от сварки просто мог бы померкнуть. Его рот открылся в беззвучном, чудовищном крике, обнажая ряды пожелтевших зубов.
— Я СОТРУ ТЕБЯ В ПОРОШОК!!! — взвыл он голосом, в котором не оставалось ничего человеческого.
Глава 21
Что могу сказать? Вот теперь, понятное дело, ярость Шрама чувствовалась материально. Она не просто висела в воздухе, как статическое напряжение перед боем. А физически деформировала всё, до чего у него получалось дотянуться.
Обезумевший, утробный рев, вырвавшийся изнутри его глотки, заставлял даже воду под нашими ногами пойти вибрацией, распространяя в стороны бешеную рябь. Одномоментно с этим, аварийное освещение, и без того едва живое, стремилось окончательно сдаться на растерзание сражающимся людям.
Некоторая часть ближайших к нему ламп взорвалась одна за другой, осыпаясь крошечными стеклянными брызгами, вынуждая пространство коридора вернуться в безумный, пульсирующий мрак, разрываемый лишь ядовитым, слепящим сиянием трех полос на его лице.
Этот отсвет был настолько плотным и агрессивным, что от него, казалось, буквально плавились тени на иссеченных предыдущими боями бетонных стенах.
— Алекс, будь осторожнее, пространство рядом с вами закручивается! — зашумела Вейла, врываясь звонким набатом внутрь моего сознания, когда я только-только попытался перенести вес тела на относительно здоровую ногу. — Скорее всего он сейчас перегружает свою систему, сделай все, чтобы не попасть под эту атаку!