И только я, «серая мышь с отвёрткой», смогла. Ключ был старинным, с витиеватыми изгибами, идеально подходящий для замка. Мои пальцы дрожали, когда я вставила его. Повернула. Сначала медленно, потом с усилием. Послышался мягкий щелчок, а затем, словно проснувшись после долгого сна, внутри секретера начали вращаться шестерёнки: еле слышно вначале, потом всё быстрее и громче. Из недр кабинета полилась музыка. Странная, меланхоличная, будто тысячи маленьких скрипок плакали, одновременно, переплетаясь с хрустальным звоном и низкими гулкими нотами. Это была мелодия прошлого, полная тоски и какой-то древней тайны. Я прижалась ухом к дереву, пытаясь уловить каждый звук, каждую ноту. Мои глаза закрылись. Я плыла в этой музыке, забыв обо всем, что было до этого момента. Мелодия обволакивала меня, проникала в каждую клеточку. И тут… резкий скрипучий звук! Механизм заело. Моя рука по привычке инстинктивно потянулась внутрь, чтобы поправить. Так всегда было. Я всегда чинила сломанное. Пальцы нырнули в узкое отверстие, нащупали что-то металлическое, пружинистое. И в ту же секунду кожу пронзила острая боль. Я не просто уколола палец, а почувствовала, как что-то глубоко вонзилось в плоть. Отдёрнув руку, увидела, как на кончике пальца в месте разрыва плоти выступает крошечная капля крови. Но не боль меня поразила. Мелодия! Она изменила тональность. Стала громче, оглушительнее, словно тысячи голосов запели в унисон. Комната вокруг меня начала плыть, предметы смазывались, стены искажались, пол уходил из-под ног. Запах музейной пыли, такой привычный, растворился, уступив место новому аромату. Сырость. Уголь. И... лаванда. Сладкий, неожиданный, который заполнил легкие, вытесняя всё остальное. В голове зашумело, перед глазами потемнело. Последнее, что я запомнила – ощущение падения. Словно проваливаешься сквозь время и пространство. И эта оглушительная незнакомая мелодия, которая стала единственным, что я ощущала. Глава 4 Резкий, въедливый запах первым пробился сквозь ватную пелену сна. Смесь застарелой пыли, прогорклого машинного масла и чего-то еще — холодного, металлического. Он щекотал ноздри, заставляя поморщиться.