не брать в голову. В его голосе не было привычной лжи, только раздражение от того, что я задала этот вопрос. Это было хуже лжи. — Какая студентка? — настаивала я, и вдруг все части головоломки начали складываться в ужасную картину. Молодые аспирантки, о которых он иногда вскользь упоминал. Его новые, блестящие костюмы. Увеличение командировок. — Вера, что за допросы? — он повысил голос. — Это моя личная жизнь, и я не обязан перед тобой отчитываться! В тот момент мир вокруг меня пошатнулся. «Личная жизнь». А наша, общая, что же это было? Я поняла. Просто я не хотела верить. На следующий день он все рассказал. Так, словно речь шла о новой партии антиквариата. — Вера, я ухожу, — сказал он, стоя посреди гостиной, где еще недавно мы строили планы на «наше общее дело». — Я встретил женщину, которая понимает меня. Она… молода, полна идей. Она восхищается мною по-настоящему. — А я? — выдохнула я. — А я что? — Ты… ты устала, Вера. Ты слишком зациклилась на деталях, на рутине. Тебе не хватает… огня. А она… она видит во мне гения. Его слова хлестали меня, словно плетью. Гения. Гения, который без моих рук, без моих часов терпения не смог бы достичь и половины своих «шедевров». — Мы разводимся, — объявил он. — Я уже подал документы. И не пытайся сопротивляться. А я и не пыталась. Я сидела, оглушенная, словно от сильного удара. Он собрал свои вещи за несколько часов. —Не переживай, — бросил он на прощание. — Я обеспечу тебя. Пока. «Пока» оказалось совсем коротким. Через несколько недель мне пришло уведомление от адвокатов. Мастерская, квартира – все было оформлено на него еще десять лет назад. Я, в своей слепой доверчивости, подписала какие-то бумаги, даже не читая их, будучи уверенной, что это просто «формальности». Все наши общие работы, купленные вместе раритеты – юридически это было его. У меня не осталось ничего. Ни жилья, ни мастерской, ни даже частички того, что я считала нашей общей жизнью. Глава 3 Мир вокруг меня сузился до размеров маленькой затхлой комнаты, которую я снимала на окраине. Стены, кажется, были пропитаны чужими печалями, а единственное окно выходило на глухую кирпичную стену дома напротив. Вот она, моя новая реальность. Моя