их на продажу, произносил вдохновенные речи перед коллекционерами, рассказывая о тайнах мастерства, о возрождении к жизни, и каждый раз, когда звучали аплодисменты, его глаза блестели от самодовольства. Мои же глаза блестели от гордости за наше общее дело, за то, что мы смогли это сделать. Дни складывались в недели, недели в месяцы, месяцы в годы. Мы жили в прекрасной квартире, которая была одновременно и нашей мастерской. Стены были увешаны эскизами, полки ломились от книг по истории искусств и старинных инструментов. Запах полироли, старого дерева, металла и тонкого лака стал для меня запахом дома. Казалось, так будет всегда. Мы поженились через год после моей практики. На скромной церемонии, без лишней помпы, как он выразился: «Мы люди искусства, Вера. Нам не нужна эта суета. Нам достаточно нашего общего дела и нашей любви». Я кивала, счастливая. Разве для меня было что-то важнее его слов, его одобрения? Я была его послушной ученицей, его верной спутницей, его молчаливым партнером. Когда мне исполнилось тридцать пять, во мне проснулось другое, глубинное желание. Желание, которое я долго подавляла, боясь нарушить хрупкий баланс нашей жизни. —Виктор, — сказала я как-то вечером, когда мы сидели в нашей уютной гостиной, глядя на огонь в камине. — Я… я думаю, нам пора завести ребенка. Я ждала, что он улыбнется, обнимет меня, скажет, что это прекрасная идея. Но его лицо напряглось. Он отложил книгу, которую читал, и повернулся ко мне. — Ребенка? Вера, дорогая, ты же знаешь, сколько времени и сил отнимает наша работа. Ты хочешь, чтобы я отвлекся от своего призвания? Ты хочешь, чтобы ты отвлеклась от помощи мне? У нас с тобой уже есть ребенок — наше общее дело. И оно требует всего нашего внимания, — в его голосе не было злости, только легкое недоумение, словно я предложила нечто совершенно абсурдное. — Но, Виктор, — пыталась я возразить, — это же… продолжение нас. Это сделает нас настоящей семьей. —А разве мы не семья? — спросил он, и в его глазах читалось искреннее удивление. — Мы живем вместе, работаем вместе, разделяем страсть к искусству. Что может быть ближе? Ты просто устала, дорогая. Отдохни немного, и эти мысли уйдут.