Вечером Ремизов с Терлянским скрылись в ванной. Я дописывала идеи по расстановке мебели в отеле. Поэтому, когда меня позвали, ещё не вполне вернулась к происходящему вокруг.
Ещё захваченная своими мыслями я вошла в ванну и остолбенела. Денис снял с себя футболку и стоял с обнажённым торсом в спортивных брюках. Зрелище было ужасным.
Грудная клетка была забинтована какими-то коричневыми полосками. Выше и ниже ключицы чернел синяк. На живот из-под повязки выползал, ощетинившись в стороны, багровый шов.
Мне хватило всего несколько секунд, чтобы понять, какую ошибку мы совершили. Картинка перед моими глазами пожелтела словно старое фото в альбоме. В голове нарастал звон.
Мужчины что-то говорили, но я не слышала. Изображение закачалось и померкло ещё до того, как моё тело коснулось плитки на полу. И как оказалась на кровати тоже не видела.
Сознание вернулось, когда Ремизов тёр меня влажной салфеткой, больно хлестал по щекам, растирал ладони. Я постаралась высвободить руки. Но из тисков невозможно вырваться.
– Пожалуйста, не надо. Мне больно. Пожалуйста.
– Потерпите немного, сейчас придёт доктор и станет легче.
Денис сидел в кресле рядом уже в футболке и гладил кончиками пальцев мою руку. Он выглядел испуганным.
– Денис, со мной всё хорошо. Просто я боюсь крови.
– Да, Денис Гордеевич, у Алёны Всеволодовны индивидуальная сосудистая реакция.
Лицо Терлянского стало менее напряженным. С пришедшим доктором общался Ремизов. Он рассказывал при каких обстоятельствах я теряла сознание у причала. Врач измерил давление, сказал, что ничего страшного не произошло. Но надо обследоваться, сдать кровь.
Необходимо выяснить причину обмороков. Разумеется, у молодой девушки нужно исключить или подтвердить беременность.
– Это абсолютно исключено. Я больше 4 лет принимаю противозачаточные. К тому же у меня не было ни одного полового акта без презерватива.
– Это хорошо, но не гарантирует 100% контрацептивного эффекта. Так что я рекомендую сдать кровь.
Ремизов открыл рот, но я посмотрела на него и сложила руки умоляюще. Он поднял брови и промолчал. Врач говорил, что надо ещё немного подождать. Завтра уже уберут повязку с глаз, через 2 дня снимут швы. Через некоторое время они покинули комнату, выключив свет. И мы остались вдвоём.
– Ты сильно испугался?
– Да. Тяжело, когда твоя женщина падает в обморок от твоей внешности, а ты сам этого не видишь и помочь ей не можешь. Ещё один стимул скорее выздоравливать.
– Это точно. Сам сможешь лечь или тебе помочь?
– Справлюсь, Алёнушка.
Он снял брюки и повесил их на кресло у изголовья. Под тяжестью тела скрипнула кровать. Он улёгся рядом и гладил кончиками пальцев моё лицо. А я ловила их губами и целовала.