– Да что же это такое! – Ремизов снова протянул мне салфетку. – Я не хотел вас обидеть, извините, пожалуйста. Но объясните, ради Бога, что происходит? Что вам надо?
– Мне? – Я уже размазывала слёзы по лицу и вытирала нос. – А вам непонятно? Знать, что с Терлянским! Где он? В каком состоянии? Чем я могу ему помочь? Хоть на минутку к нему прикоснуться. Хотя бы просто заглянуть в его глаза! И не ждать, пока надо мной перестанет тешиться его доверенное лицо. А скажет, всё как есть! Это понятно? Я живой человек, а вы надо мной издеваетесь! Считаете, что я недостойна знать. Что я ему никто! Вы боитесь, что я ему могу навредить? Пристегните меня к батарее в другом конце комнаты. Чтобы я просто его видела. И оставьте меня в покое! Я больше так не могу! Простите, но разговоров на сегодня достаточно!
Возвращение
Перед глазами плыло от слёз. Я неловко выбралась из кресла, и спотыкаясь вышла из кабинета. Проходя мимо Ремизова я заметила, что он улыбается. Показалось, наверное.
Но он двинулся следом и почти натолкнулся на меня в гостиной. Потому, что от увиденного я остановилась, как вкопанная. Комнату было не узнать. Теперь она больше напоминала больничный склад.
Там громоздилось какое-то медицинское оборудование. Баллоны, трубки, мониторы, подставки и железяки, название которых я не знала никогда.
Я поняла, что сейчас наступит момент истины. И эта скала меня или пустит к Денису, или прогонит прочь, как недостойную, подозрительную, или ещё какую-то. И теперь мне было всё равно, что он сильнее.
– Владимир Иванович, дайте мне его хотя бы увидеть. Я вас очень прошу! – Руки сами вцепились в его рубашку. Серые глаза смотрели с любопытством.
– А он вам кто?
– Он мне – счастье, понимаете? Воздух! Радость! Свет! Хоть на минуту впустите! – Я дёргала ткань рубашки к себе и с силой потом стучала кулачками в каменную грудь. Уже не пыталась вытирать слёзы. Ремизов улыбался.
– На одну минуту, даже затеваться не собираюсь. Будете дежурить. Скажем, круглосуточно.
– Что? – Мне показалось, что я ослышалась.
– Вы нужны Терлянскому всё время. Я распорядился…
Договорить он не успел. Я начала оседать, не выпуская из рук его рубашку. Он меня подхватил и усадил на диван.
– Послушайте, Алёна Всеволодовна, так не пойдёт. Терлянскому сейчас не сладко. Сотрясение лёгкой степени тяжести. Его сильно побило о прибрежные камни. Голоса нет. Он состоит из синяков и ран. На глазах повязка. Всё это скоро пройдёт. Но если вы будете рыдать и падать в обморок, вы ему сделаете только хуже.
– Я всё время плачу. Крови боюсь.