– Тогда давайте перенесём встречу? Терлянский поправится, потом и увидитесь, а? С ним даже говорить не получится. А пишет он с завязанными глазами ужасно.
– Глупее ничего не могли придумать? Пойдёмте скорее. – Хотелось стукнуть Ремизова чем-то тяжёлым. Вот что за бестолочь?
– Пойдёмте. Если нужна будет моя помощь посмотрите мне в глаза и поднимите руку. Я подхвачу. Если меня не будет рядом, вот рация. Нажмёте эту кнопку и скажите что нужно. Понятно?
– Да-да. Пожалуйста, пойдёмте скорее.
Ремизов взял меня за руку и уверенно повёл в ближайшую спальню на первом этаже. Денис лежал на медицинской кровати. В первый момент мне показалось, что передо мной мумия с празднования хэлоуина. На глазах повязка. Руки в бинтах. Правая скула свезена, на левой – пластырь. Губы припухшие, в трещинах запеклась кровь.
– Покой и постельный режим. И, запомните, никаких физических нагрузок. Иначе все усилия будут напрасными. – Мимо меня, зыркнув недобро, прошёл человек в хирургическом костюме.
– Денис Гордеевич, я вам привёл Санину. Она здесь будет дежурить. Если что-то понадобится, у вас обоих есть рации. Вашу будем использовать только как сигнал бедствия. Что-то ещё нужно? – Ремизов смотрел выжидающе. Терлянский еле заметно дёрнул головой в сторону. – Тогда оставляю вас вдвоём. Кнопка вызова врача на столе в изголовье. До свиданья.
За безопасником давно захлопнулась дверь. А я всё смотрела не отрываясь на израненного Дениса. Он меня видеть не мог. И позвать тоже. Поэтому хлопнул по кровати забинтованной рукой. И я поняла, что он приглашает к себе.
Придвинула кресло и села рядом. Но Дениса это совсем не удовлетворило. Он нетерпеливо хлопнул по кровати снова. И я не посмела ослушаться. Села аккуратно бочком, чтобы не потревожить.
Но Терлянский не был бы самим собой, если бы не сделал по-своему. Он сгрёб меня к себе и уложил на кровать. Прижал к своему телу и поцеловал. Из трещин на губах пошла кровь. Я потянулась за салфетками, но Денис меня из рук не выпустил.
– Денечка, не активничай. Ты ляг, чтобы тебе не было больно. Я устроюсь рядом. – Я говорила очень тихо, почти шептала. Он помотал головой. – Не отказывайся. Тебе надо отдохнуть.
Он кивнул, но объятий не расцепил. Я не знала, что нужно говорить и что делать. Просто жалась к нему как котёнок. Меня разрывало на кусочки. Хотелось одновременно затискать его руками, и отсесть подальше, чтобы не причинять боль. Рассказать, как я его ждала и как он мне дорог и молчать, просто слушать, как он дышит рядом.
А ещё хотелось услышать хоть одно словечко. И было ужасно обидно, что это невозможно. И тут я вспомнила, как болела ангиной в детстве. Говорить было очень больно. Я беззвучно шевелила губами, но меня никто не понимал.