Но Ремизов не спешил начинать. Опять рассматривал. Это уже надоело. Битый час тут заседаем. Опять подозревает в чём-то. Я глубоко вздохнула.
– Не стройте из себя потерпевшую. Вы хитрая. Вы находите себе всюду союзников. Какие отношения у вас с Аристовым?
– С кем? Не знаю такого человека.
– С вашим водителем и телохранителем, Ильёй Аристовым.
– А-а-а. Не знала его фамилии. Какие отношения? Он везёт и охраняет. Я еду и всё.
– Что означают его слова?
– Вероятно, что эти выражения ему наиболее близки. Может он во всём сомневается или, ждёт, что всё вернётся к истокам. Не знаю. Это же ваш сотрудник, вы его лучше знаете.
– В том-то и дело. Что это сообщение выглядит как диверсия. Как шифровка в стан врага.
– Мне кажется, это у вас профессиональная деформация. Вы везде ищете обман. Я и вам задам этот вопрос. Какую бы сделали себе татуировку?
– Я не собираюсь портить свою кожу и память у меня хорошая. Так что ничего набивать себе не собираюсь.
– Ну, а если бы? Помечтайте.
– «Все врут». И сделал бы я это тату у вас на лбу, Алёна Всеволодовна. И это сообщение Ильи точно неспроста.
– Обычный ответ на случайный вопрос.
– Нет. Ответ совершенно необычный.
– Да почему же? Илья выбрал известные выражения, можно сказать, классические. – Я успокаивалась, а Ремизов напрягался. Мы были словно система сообщающихся сосудов. У одного убывала ярость, другому добавлялась.
– Потому, Алёна Всеволодовна, что у вас снова изменился взгляд. Я вам теперь не интересен. Не в смысле, женского внимания. Мы просто перестали быть врагами. У вас больше нет необходимости избавиться от меня любой ценой. Это раз. И второе, мой опытный сотрудник, во время выполнения важного поручения, думал о случайном вопросе женщины, с которой у него ничего не должно быть. А вовсе не о моём задании. Разумеется, от вашего тела он будет отстранён.
Я пожала плечами. Жалко, конечно, но главное, дождаться Дениса. Если его привезут сюда, то в какую больницу? Как узнать?
Из задумчивости меня вывел Ремизов.
– А вы, я смотрю, не расстроились. У вас были с Аристовым интимные отношения?
– Вот, сейчас было больно. Помните, я рассказывала из-за чего мы поругались с Терлянским в отеле? Он просил, чтобы у меня был секс только с ним.
– Помню и что?
– Я поняла, почему тогда вспылила. Эта просьба могла возникнуть только тогда, когда партнёр полагает, что я могу изменять. Быть неверной, спать со всеми подряд. Ваш вопрос из той же серии. Вы предполагаете, что я… что мне всё равно с кем! Что я неразборчива и сплю со всеми. Это очень обидно. – Я легко плачу. В студенчестве рыдала каждый день, по любому поводу. В последнее время уже меньше, но сейчас снова щипало глаза и подкатывал ком к горлу.