– В одной позе все 5 лет? Ни разу не рвануло. Никогда не припёрло на столе или в ванной?
– Нет. Я же говорю, у нас всё было просто спокойно.
– Да вы вообще, я посмотрю, спокойные ребята. Ведете себя так, словно дети уже выросли и шарахнул Альцгеймер. И вы оба не можете вспомнить, какого хрена вместе и как можно изменить свою жизнь!
– Денис, именно сейчас не так. И я знаю, что жить с ним не смогу. Мне больно и обидно. Думаю, что ты меня понимаешь. Ведь это Альбина тебе изменила? Ты же сейчас испытываешь то же самое, что и я?
Денис тихонько засмеялся и снова притянул меня к себе. Тесно и нежно. Таким родным, привычным жестом.
– Нет, Алёнушка. Я сейчас чувствую совсем другое. Злость, ярость и желание набить морду Герману, за то, что он тебя обидел. Сострадание к тебе. Моей милой, нежной и искренней девочке. И огромную благодарность Альбине и Власову, за то, что сами себя проявили. И не будут нам мешать жить нормальной человеческой жизнью.
– Какая уж тут человеческая жизнь? У девочек по долговому договору нет человеческой жизни. Только продажная. – Сразу стало так тоскливо. Заскребло на душе, полоснуло по сердцу.
Думала, что Денис рассердится. Начнёт ругаться. А он снова рассмеялся низким бархатным смехом. Растрепал мои волосы и поцеловал в висок.
– Ты считаешь, что у нас договорные отношения? Что ты отрабатываешь проигранную собственность? – Он смотрел на меня в изумлении.
– Да, вы же заключили сделку.
Денис развернул мою голову к себе и начал целовать. Ласкал рукам плечи, гладил шею. – Вот это у нас по договору?
Я уже дышала, как рыба на берегу. Хваталась за его плечи, ворот рубашки.
– Да, именно это и входит в договор. Каждый должен получить оргазм.
Он перетянул меня к себе на колени. Усадил лицом к себе, раздвинув ноги. Мою рубашку сдёрнул не расстёгивая через голову и углубил поцелуй. Потом спустился губами по шее и всей поверхностью языка лизнул ложбинку между грудей. По коже рассыпались мурашки, и из груди вырвался стон.
– Алёнушка, вот так бы ты открывалась левому мужику? Так бы его чувствовала?
Низ живота сковало от предвкушения. Губы горели от желания целовать его, но он нырнул языком за край белья, а потом прямо через кружево поцеловал сжатый в одну точку сосок. Я застонала и выгнулась навстречу.
Он расстегнул лифчик и стал целовать грудь без преград. Вторую ласкал пальцами. Я громко стонала и двигала бедрами, ища заполнения. Меня больше не было. Я давно растворилась в этом ласковом вихре.
Мои губы смял властный поцелуй. Соски сначала ласкали обе руки, а потом одна из них нырнула под пояс брюк. Спустилась к средоточию моего желания.