— Девочка моя, сердце мое, — шептал он, крепко прижимая меня к себе. — Не пугай меня так, прошу. Я не готов тебя потерять. Пусть весь этот проклятый мир сгорит, но только не ты.

Я прижималась к нему, искала тишины и покоя в его сильных, почти болезненных объятиях. Но говорить не могла: горло как будто спазмом перехватило. А через пару мгновений меня начала бить сильная дрожь.

Дан подхватил меня на руки и отнес в соседнюю комнату, в которой мы временно поставили огромную медную ванну и водные артефакты. Усадив меня на дно, он выкрутил краны на всю мощь, и на меня хлынула восхитительно горячая вода.

— Твой разум путешествовал по Северу? Просто кивни, если да.

Кивнув, я попыталась заговорить, но вместо слов из моего рта вылетел едва слышный хрип.

— Я слышал о подобных вещах. — серьезно произнес Данриэль. — Правда, считал сказками.

Горячая вода наполнила ванну, и я понемногу расслабилась. Ушла мерзкая стылая дрожь, а после исчез спазм, мешавший мне говорить.

— Дух Разлома вырвался на свободу и вселился в рыбье тело, — вот каковы были мои первые слова.

Дан прикрыл глаза и коротко выругался.

— Нам никто не поверит, — глухо произнес он.

— А если мы заставим Корвуса признаться? Он ведь сам сказал, что на меня Круг реагирует правильно. А все это произошло именно со мной, — Я подалась вперед, и часть воды выплеснулась на пол.

Данриэль присел на бортик ванны и задумался, после чего медленно произнес:

— Тогда ты не должна сейчас мне ничего рассказывать. Чтобы на вопрос «Обсуждали ли вы с мужем Разлом» ты могла ответить «нет». Ты ведь видела его?

— Да, — кивнула я. — Но как нам собрать Совет Кальстора?

— Очень легко, — усмехнулся Данриэль. — Отогревайся, приходи в себя. Я пришлю к тебе Тильду и Рону.

— И Ринари, если она не спит. — Только сейчас я спохватилась о том, что даже не представляю, сколько сейчас времени.

— Вряд ли она скажет спасибо за столь раннюю побудку.

— Вполне возможно, что она еще и не ложилась, — отозвалась я. — Просто посвисти тихонечко у нее под дверью. Если не спит — выглянет.

Дан коротко кивнул и вышел, подбавив на прощание осветительных шаров. Все они сгрудились вокруг меня, а потому в углах комнаты сгустились тени. Устало вздохнув, я прекратила подачу воды и тяжело вздохнула. Спать не хотелось, но состояние было какое-то муторное.

— Орин? — позвала я наудачу.

— Я тут, и, клянусь, у меня закрыты глаза, — отозвался Тень.

— Я в ночной рубашке, — рассмеялась я. — Ты слышал мои слова?

— Да, но глаза я не открою. И, квэнни, мокрая ткань, облепившая юное тело… Иногда это хуже, чем просто обнаженная фигура.