В этот момент я почувствовала себя очень глупой, ведь беззвездное небо меня ни капли не насторожило. Я его даже не заметила!

По рукам вдруг скользнул ласковый холодок, и я, улыбнувшись, спросила:

— Орин?

Дан внимательно посмотрел за мое левое плечо и, переведя взгляд на меня, удивленно спросил:

— Ты его чувствуешь?

— Как ветерок рук коснулся, — пояснила я. — Это плохо?

— Нет — покачал головой Хранитель Теней. — Просто странно. Мне пора идти, Лиарет. Если тебе будет грозить опасность — я узнаю.

Ошеломленно уставившись на Дана, я поспешно спросила:

— А она может мне грозить?!

— Нет, — уверенно ответил Хранитель Теней, — но я подумал, что тебе будет приятно знать, что я готов прийти тебе на помощь. В любую минуту.

— Спасибо, — кашлянув, сказала я.

В ту же секунду Данриэль растворился в Тенях.

— Он правда сможет, — шепнул Орин. — Тени есть везде.

— Лучше, если такой подвиг не понадобится, — отозвалась я и тут же попросила: — Рассказывай! Чего полон этот зал?

Легкое дуновение ветерка подсказало мне, что теперь Орин висит напротив меня, а не укрывается за плечом.

— Этот зал полон недальновидных дураков, — с грустью произнес Тень. — Среди которых затесалось несколько запуганных здравомыслящих людей. Они понимают, что только мы стоим между живыми и духами Разлома. И их пугает происходящее.

— Что-то грядет, — медленно произнесла я.

— Таэсс-Харн неприкосновенен, — успокоил меня Орин. — Это один из основных Законов Сагерта. Хранитель Закона не рискнет нарушить это правило. Если он осознанно разрушит Таэсс-Харн, то будет лишен Метки Закона, а имя его будет покрыто несмываемым позором.

Сесть на балконе было негде, и потому я, недолго думая, устроилась на широких перилах. Тень, обладая хорошим чувством момента, уверил меня, что успеет поймать, «если благородная квэнти решит упасть».

— Вы опечалены, — немного помолчав, произнес Орин. — Если старая Тень огорчила вас своей болтовней…

— Нет-нет, — поспешила я успокоить его. — Я просто думаю: а что, если ненависть алворига Версоя столь сильна, что он готов отказаться от всего, лишь бы отомстить?

— Я опечален, — через минуту произнес Тень. — И теперь в моей голове роятся те же мысли. Квэнти Лиарет жестока и знает толк в людской ненависти.

От такого вывода я немного оторопела. Что я могу знать о ненависти? Да ничего. Меня просто ужасно пугает Корвус Версой, вот и все. Пламя, горящее в его глазах… Такое может лишь обжечь, но никак не согреть.

— Если бы мы могли выразить недоверие Хранителю Закона, — задумчиво произнес Орин. — Но он безукоризненно следует всем законам и правилам.