Джимиан припомнил день, когда Нолан Лим вызвался помочь ему с поисками подходящей жены. Он тогда подумал, что давний приятель, и правда, хочет ему помочь. Теперь же выяснилось, что тот искал не столько жену для друга, сколько для себя любовницу. Поэтому и выбрал Юни… девицу с невыносимым характером.
Мужчина снова болезненно сморщился. Только теперь он морщился уже не из-за головной боли, а от мысли о том, что его наглым образом предали. Его предал друг, который сначала подсунул ему в жёны совершенно неподходящую девицу, а потом ещё и сделал эту самую девицу своей любовницей! Да и жёнушка тоже хороша! Она ведь тоже его предала! До развода ещё куча времени, а она уже, никого не стесняясь, по дому родного мужа разгуливает под ручку с новым покровителем!
«Ещё и Линзи меня бросила! Хотя говорила, что любит… Выходит, и она меня предала!» — додумал Джимиан, а внутри у него вновь появилось вчерашнее желание выпить и забыться, и даже непроходящая тупая боль — неприятное последствие выпитого накануне, поселившаяся в висках, не отбила этого желания.
Новые жертвы и поиски новых свидетелей
Ночью Юни снова приснился сон. Знакомая комната, обставленная дорогущей мебелью, и знакомая фигура мужчины, лицо которого так и не удавалось рассмотреть.
И всё же, сегодняшний сон отличался ото всех предыдущих. Этой ночью незнакомец никого не мучил в своём подвале и не рассматривал обстановку этого подвала, вспоминая все творимые в нём тёмные деяния. Мужчина… куда-то собирался. Одет он был не как обычно, в неприметные серо-чёрные одежды. Сейчас на нём красовался яркий бордовый камзол, расшитый золотыми нитями, и дорогие перстни из золота с рубинами на пальцах.
Мужчина стоял перед высоким, во весь рост, зеркалом, придирчиво себя рассматривал, поправляя то воротник, то золотые запонки. Вот он элегантным движением смахнул невидимую пылинку с рукава камзола, а в следующий миг обернулся на открывшуюся дверь.
В комнату вошёл ещё один мужчина, судя по форменной одежде, простой слуга. Слуга что-то коротко сказал своему хозяину и быстро удалился. А хозяин комнаты бросил последний взгляд в зеркало и довольно-предвкушающе улыбнулся. Нет, Юни не смогла разглядеть его улыбку, но очень отчётливо почувствовала, что улыбка та именно довольно-предвкушающая.
Любопытно… с чего бы это у негодяя-маньяка такое настроение?
А мужчина уже спешил прочь из комнаты, шёл по знакомым коридорам, спускался по знакомой лестнице и в итоге оказался на улице, где его уже ждал экипаж, запряжённый четвёркой чёрных лошадей. Незнакомец ловко запрыгнул внутрь экипажа, удобно на сидении устроился, зажёг небольшую масляную лампу. Руку вниз протянул и вытащил из-под сидения слегка помятую газету, развернул и углубился в чтение. А Юни, что бестелесным призраком проскользнула за незнакомцем прямо в экипаж, смотрела уже не на него, а в окна, пытаясь понять, угадать, где же она находится, где находится дом негодяя… И в какой-то момент ей даже почудилось, что проплывающая за окном местность ей знакома. Ну точно, по этой дороге ей уже доводилось проезжать, вон и знакомый указатель на Римерон впереди виднеется. Да это ведь та самая дорога, что ведёт из Римерона за город, в закрытую школу Эйни Гонд! Так маньяк живёт недалеко от школы, в которую она отправила сестёр? Этого только не хватало! А экипаж вёз своего пассажира и его невидимую спутницу в центр города и совсем скоро остановился у одно из особняков. Мужчина не медлил ни секунды, едва экипаж притормозил, он тут же выпрыгнул наружу и направился к центральному входу.