«Интересно, а ей самой доводилось по столько мужчин за одну ночь обслуживать?» — сам собой появился в голове Нолана вопрос, который он тут же постарался задавить, а вместе с ним и злость, что вновь всколыхнулась от мыслей о зеленоглазке в объятиях других мужчин.

Но вот Юни скрылась в соседней комнате. Ну как, скрылась… в этом доме полностью скрыться было невозможно, ведь двери между комнатами тут тоже отсутствовали, и потому Нолан прекрасно слышал всё, что за тонкой стенкой происходит.

Мэйси на светловолосого спутника своей подружки последний изучающий взгляд бросила, одарила гостя неприятной сальной улыбочкой и тоже скрылась в той же комнате, что и Юни.

— Ну как ты себя чувствуешь, тётя Миа? — услышал Нолан слова зеленоглазки из-за стены.

— Нормально — буркнул в ответ незнакомый и хрипловатый женский голос.

— Вчера она уже вставала — встрял в разговор голос Мэйси — К Хэтти ходила, крупы у неё купила, чтобы кашу нам на обед сварить.

— Устала, пока к ней ходила — вставила своё слово незнакомка и хрипло закашлялась, а после добавила — Но ничего, нормально дошла и туда, и обратно.

— То, что устала, это понятно — снова заговорила Юни, и голос её прозвучал очень неодобрительно — Ох, тётя Миа… я же говорила, что тебе надо больше лежать, чем ходить.

— Ну не буду же я лежать целыми днями. Ты и сама мне в прошлый раз сказала, что вставать можно.

— Вставать можно — подтвердила Юни — Немножко ходить по дому тоже можно. Но Хэтти живёт через две улицы отсюда. О чём ты думала, когда в такую даль отправилась? А если бы по дороге тебе плохо стало?

— Ты же сама сказала, что тётя в полном порядке, что ничего страшного у неё нет — недоумённо пробормотал знакомый голосок Мэйси — Или её болезнь страшнее, чем ты говорила?

— В её болезни нет ничего страшного, если больной соблюдает постельный режим. А если этот больной себя совсем не бережёт и бегает по улице, то состояние его в любой момент может ухудшиться, какие-нибудь осложнения начнутся — нравоучительным тоном ответила зеленоглазка.

Слушая звучащий за стеной разговор, Нолан с каждым словом всё ближе подходил к проходу в соседнюю комнату и в конце-концов остановился на пороге, оглядывая открывшуюся перед ним картинку.

Комнатка была совсем-совсем маленькой. И мебели в ней не было от слова совсем. Только старый тонкий матрас на полу в центре комнатки. На этом матрасе лежала женщина лет примерно сорока или около того, вероятно, это и была обладательница незнакомого хриплого голоса. Незнакомка была худой, очень бледной, её некогда каштановые пряди волос теперь частично перекрасились в серебристо-седой.