— Он очень трудолюбивый и очень талантливый. Профессионал своего дела. Даже когда ему совсем плохо становилось, всё равно нет-нет, да работать пытался, заказы выполнять.

— И что же у него за профессия такая?

— О, он аптекарь. У него в Римероне несколько собственных аптек работает.

— Аптекарь? — переспросил Нолан и понятливо головой покивал — Так это ты у него лекарскому искусству обучилась?

— Да, у него я научилась очень многому — ответила Юни и замолчала. На лице её снова появилось знакомое задумчивое выражение.

Мост через Мангану остался позади, и сейчас светловолосый мужчина и сопровождающая его зеленоглазая девушка в тёмном платье с наглухо застёгнутым до подбородка воротом медленно шли по одной из самых людных центральных улиц Римерона. По-хорошему, Нолану следовало поймать экипаж, подвезти Юни до дома Джимиана, а самому отправиться в Управление, но отпускать от себя девушку очень не хотелось, хотелось побыть с ней рядом подольше. Потому он и решил продолжить их разговор. А ещё ему не давали покоя любопытство… и вновь всколыхнувшаяся ревность.

Что за день такой? Утром он ревновал эту девчонку к мужу, а сейчас к какому-то неизвестному господину.

— А как ты, вообще, познакомилась со своим… господином Вейжем?

Зеленоглазка тяжело вздохнула. На вопрос хоть и неохотно, но ответила.

— Я тогда из дома сбежала, и мне нужно было найти, где хотя бы переночевать можно. Римерон я тогда совсем не знала, впервые за пределы острова выбралась. Случайно оказалась возле входа в аптеку, которая господину Вейжу принадлежит. Тогда мы с ним впервые и столкнулись. Разговорились. И он предложил мне остаться у него. Я подумала и согласилась. Всё лучше, чем в доме Идзи Квон — плечами пожала — Вот, собственно, и вся история нашего с ним знакомства.

Нолан Лим ещё раз окинул девушку взглядом, отмечая её совсем ещё юный возраст. Во время её свадьбы с Джимианом мужчина успел посмотреть в её документы, в которых указывалось, что ей только восемнадцать лет. А о своём побеге из дома и о знакомстве со своим любимым господином Вейжем говорит так, словно с тех пор прошло уже очень много времени.

— Сколько тебе было лет, когда… ты из дома сбежала?

— Тринадцать — буркнула зеленоглазка.

Тринадцать лет! Ушла жить к постороннему мужчине, когда ей было всего тринадцать!

— Жизнь с матерью стала настолько невыносимой, что жизни с ней ты предпочла побег в неизвестность? Она всегда так много пила, или это началось лишь в последние годы?

Взгляд девушки стал ожесточённым, и на краткий миг Нолан даже пожалел, что задал этот вопрос. И зачем он так далеко полез в дебри её прошлого?