— Ты гляди, какой боевитый! — с удовольствием заметила Валя. — Почти как настоящий.

— Что значит «почти»⁈ — воскликнул я в ответ. — Я и есть настоящий. А ты, походу, нюх поте’яла? Давно по голове не получала? Так сейчас уст’оим спа’инг. Только не плач, когда я болевой буду п’оводить.

С трудом выговорив фразу, я понял, что ко мне вернулся не только прежний рост и габариты тела, но и картавость. Ещё не легче!

От Валиной пощёчины моя голова повернулась почти на девяносто градусов, аж позвонки хрустнули. Увернуться от удара у меня не получилось. Я и заметил его, лишь когда мне уже прилетело. Ничего общего с тем, что было вчера. И зрение было не таким острым, и соображал я туго, и рефлексы будто отключились.

Мышцы теперь были слабыми, будто ватными.

— Молчи, дух! — сказала рейнджерша, когда мои глаза собрались обратно. — Ты лишь жалкая тень нашего мужа.

— Валя, ходэ́! Остынь! Шею ему ещё свернёшь! Они же хлипкие. Забыла, как Слонику хобот оторвала напрочь и тебя в конец очереди поставили?

— Те тоже были сами виноваты, — ответила Маше рейнджерша. — Борзели не по чину.

Но слова остроухой всё же подействовали. Конопатая прекратила бросать на меня свои гневные взгляды.

— А ты, ку́трэ, идиот, помолчал бы, от греха, — обратилась зельеварша уже ко мне. — Иди-ка лучше, вон, к тому шкафчику. Бери там одежду и прикройся.

Решив, что прежде, чем бросаться восстанавливать патриархат, нужно разобраться в том, что здесь творится и набраться сил для отпора, я спорить не стал. Пройдя от капсулы к невзрачному, погнутому и имеющему царапины на корпусе шкафу для переодевания, взялся за ручку на его крышке.

Даже несмотря на мою слабость в мышцах, фурнитура из неё вылетела из пазов. Положив хлипкий девайс на внутреннюю полку, я взял стопку застиранного белья. Там были семейные труселя до колен, майка — алкоголичка и халат с противными пятнами. Носки там тоже имелись, правда, с дырками. На ноги мне предполагалось надеть стоптанные тапки, от которых разило вонью.

Не став брезговать, я тщётно поискал скамью. Поняв, что с мебелью здесь туго, натянул на себя всё, что отыскалось в ящике, раскачиваясь при этом на ватных ногах и параллельно внимательно слушая, о чём говорят Маша и Валя. Те обсуждали между собой странные вещи. Спорили о том, удастся ли Хасе исправить вентиляцию.

Зельеварша в этом сомневалась, а рейнджерша наоборот, уровень профессионализма крафтерши оценивала очень высоко. Закончив облачение, я достал из шкафчика мутное зеркало со сколотым краем, которое заметил в глубине. Посмотрев на своё отражение, с удивлением потёр лоб.