Сегодня открылась моя первая персональная выставка. В лучшей галерее города. Название - "Портрет тени". Все картины были написаны здесь, в этом доме. На них были умирающие орхидеи, темные коридоры, книги в кожаных переплетах и один мужской силуэт, стоящий у окна. Никто из критиков и посетителей не знал, что это не просто картины. Это моя исповедь. Моя история. Аскольд был там. Он приехал на своем бронированном джипе с охраной, но в галерею вошел один. Он не подходил ко мне, не привлекал внимания. Он просто стоял в дальнем углу зала, в своей идеальной черной одежде, и смотрел. Не на картины. На меня. Он давал мне мое пространство, мой триумф. Он больше не был моим хозяином. Он был мужчиной, который гордится своей женщиной. После, когда все закончилось, мы ехали домой в оглушительной тишине. Но она была уютной. Он взял мою руку и просто держал ее в своей.

Дома, в нашей спальне, он притянул меня к себе.

- Я горжусь тобой, Кристи, - прошептал он мне в волосы.

- Это и твоя заслуга, - ответила я, и это была правда. Он дал мне боль, которая стала моим вдохновением. А потом дал свободу, чтобы я смогла ее выразить. Наша любовь в эту ночь была другой. Не отчаянной, не исцеляющей. Она была спокойной, глубокой, уверенной. Мы знали друг друга до дна, со всеми шрамами и демонами.

Мы приняли друг друга.

Позже, когда он уснул, обнимая меня, я лежала и думала. Я не простила его до конца. И, наверное, никогда не прощу. Я не забыла ничего из того, что он сделал. Но я научилась с этим жить. Я полюбила его не вопреки его тьме, а вместе с ней. Потому что его тьма была частью его, а он был частью меня. И я знала, что должна сказать ему нечто важное. То, что изменит нашу жизнь снова. Я осторожно положила руку на свой живот, где уже несколько недель зарождалась новая жизнь. Наш ребенок. Ребенок, который родится не в раю, а в мире теней. Но у него будет то, чего не было ни у меня, ни у Аскольда. У него будут двое, кто будет любить его больше всего на свете. И кто научит его главному - даже на самых страшных руинах однажды могут зацвести цветы. Нужно просто дать им шанс. И правду.Эпилог 2. Жизнь с правдой. Аскольд

Когда она сказала мне, что беременна, мир, который я так тщательно контролировал, на мгновение перестал существовать. Я сидел на краю нашей кровати, а она стояла передо мной, и эти три слова - "у нас будет ребенок" - прозвучали громче любого выстрела. Первым чувством был страх. Животный, первобытный. Я, чьи руки были по локоть в крови, стану отцом? Я, выросший под гнетом жестокого, холодного человека, смогу ли я дать этому маленькому существу то, чего не имел сам?