меня с моего особого места в мире моего отца. Младенец или карапуз – даже очаровательный мальчик с большими голубыми глазами, в котором я души не чаяла, как в собственной живой кукле, – не мог конкурировать с компанией и беседой, которые десяти- или одиннадцатилетняя дочь могла предоставить сорокапятилетнему отцу. Он помог мне во многих смыслах, хотя и не во всех, поскольку дал возможность верить, по крайней мере время от времени, что моя мать, возможно, ошибается, что я могу быть привлекательной, в конце концов. Но – а в истории о нелюбящей матери почти всегда есть “но” – нашим отношениям был предел. Отец обожал мою красивую и стройную мать; она была противоядием от его собственной неуверенности. Мужчина с избыточным весом и лысиной, в очках с толстыми стеклами и косоглазием, который родился богатым, но сам так и не добился успеха в бизнесе, тем не менее держал под руку королеву красоты, и это заставляло его гордиться собой. Улыбки и поцелуя с ее стороны было достаточно, чтобы он не обращал внимания на ее вспыльчивость и недостатки, и хотя большую часть времени она старательно скрывала свое отношение ко мне – в конце концов, он каждый день был в своем офисе, – бывали моменты, когда она этого не делала, и он ни разу не защитил меня. Примерно за три года до его смерти – когда я вступила в подростковый возраст и активно боролась с насмешками и жестокостью со стороны матери – он часто вставал на ее сторону. Я полагаю, это могло быть связано с тем, что дом и дети считались ее владением, но я подозреваю, что на самом деле все было гораздо проще: она была для него важнее, чем я, и его любовь к ней и нужда в ней перевешивали все остальные факторы. Его смерть, когда мне было пятнадцать, предотвратила то, что, как я теперь вижу, должно было стать частью нашего будущего: неизбежный конфликт между нами и столкновение привязанностей по мере того, как вражда между моей матерью и мной становились все более ожесточенной. Тем не менее отец все равно спас меня. Он посеял во мне семя, которое со временем выросло в достаточно сильное чувство собственного достоинства и уверенности в себе. Его уважение к моему интеллекту позволило мне относиться к нему как к преимуществу, которое во многом стало основой моей самооценки. И любовь папы ко мне, каковы бы ни были ее ограничения, и, в свою очередь, моя любовь к нему оставили меня открытой – несмотря на весь вред, причиненный матерью, – для возможности отношений в моей жизни. Однако научиться устанавливать взаимоотношения, в конце