ПРОЛОГ
ЭМИЛИЯ
6 лет назад...
Я тень, призрак, никто.
Мои руки глубоко засунуты в карманы толстовки, локти торчат, как неуклюжие крылья, когда я, сгорбившись, плетусь за группой из четырех безумно высоких старшеклассников.
Я не прячусь — ладно, может, и прячусь. Но можешь ли ты винить меня? Я просто пытаюсь не привлекать нежелательного внимания.
Велик шанс, что это сработает.
Я практически чувствую насмешливые ухмылки и пристальные взгляды, сверлящие мой затылок. Даже рождественские гирлянды, украшающие коридор, кажется, присоединяются к ним, их наигранное приветствие только обостряет боль. Хо-хо-черт возьми.Народ, на дворе январь. Забудь уже об этом. Но никакое количество праздничных украшений не может смягчить едкую горечь, исходящую от этих пожилых людей. 16-летний подросток вступает в их ряды — во втором семестре? Ужас!
Я закатываю глаза так сильно, что почти вижу свой мозг, и глубже погружаюсь в свой мешковатый кокон. К черту их и их осуждающее отношение.
Мой взгляд прикован к ногам одного из парней передо мной.Хорошая обувь — наверное, стоит больше, чем весь мой гардероб. Загипнотизированная, я фиксирую взгляд на его походке.
Левая нога, правая нога. Левая нога, правая нога.
Мир сужается до этих чередующихся шагов. Мой мозг успокаивается, дыхание выравнивается, шум в коридоре стихает, и внезапно я со сверхъестественной ясностью сосредотачиваюсь на их разговоре.
— Подумай об этом, Майкл, — говорит один из них. — Насколько умной может быть эта девушка? Мы говорим об уровне гениальности? Для нее это смертельная ловушка. Она ни за что не переживет выпускной год, если поступит откуда — из младшего класса? Второкурсница?
Отлично. Они говорят обо мне. Потому что, конечно, это так. Почему бы им не посплетничать о странном новичке?
Еще один хохочет, и я сопротивляюсь желанию поднять глаза. — Я слышал, у нее ОКР или что-то в этом роде. И у нее нейро… нейро — что-то в этом роде. Может быть, нейродефицит?
О, ради всего святого, эти идиоты даже не могут правильно произнести свои оскорбления.
Теперь среди них раздается смех — громкий, истеричный и скрежещущий. Это как гвозди по классной доске, от которых у меня сводит зубы. Бурление в моих венах усиливается, и прежде чем я успеваю подумать, слова вырываются из меня. — Ты имеешь в виду нейродивергентность, болван?
Они резко останавливаются, и я чуть не врезаюсь лицом в спину одного из них. Когда все четверо гигантов поворачиваются ко мне лицом, я задерживаю дыхание. Черт. Почему они такие уродливо высокие?
Мое сердце выбивает ча-ча-ча в груди. Но я вызывающе вздергиваю подбородок, не сводя взгляда с ног мистера Хорошие туфли — я ни в коем случае не буду вытягивать шею, чтобы заглянуть им в лица. Может, я и маленькая, но я не собираюсь позволять им видеть, как я съеживаюсь.