— Я думал, ты собираешься это исправить? — тихо ворчит он, и я сглатываю.
— Я... я работаю над этим.
Он изучает меня долгие, мучительные секунды, пока кровь не приливает к моим щекам, отчего мое лицо горит. Слава Богу, что рождественские огни освещают нас. Но когда его взгляд скользит ниже, по моему телу, у меня перехватывает дыхание. Только тогда до меня доходит — я практически голая, на мне только стринги и футболка большого размера.Его футболка . Та, которую я украла, когда ушла от него и остальных пять лет назад.
Замечает ли он? Волнует ли его? Потому что я не могла забыть об этом ни на секунду. Прошло пять лет, а я все еще цеплялась за эту глупую часть его. И вот я здесь, стою прямо перед ним, обнаженная во всех отношениях, которые имеют значение.
Тьфу. Просто убейте меня сейчас.
Я украдкой бросаю взгляд — и вот оно. В его взгляде мелькает узнавание. Но он никак это не комментирует. Вместо этого его губы изгибаются в знакомой ленивой ухмылке. — Ты изменилась, Эмилия. Даже красивее, чем я помню. И посмотри на себя сейчас — совсем взрослая. Сколько тебе, двадцать один?
— Двадцать два, — шепчу я, и он издает низкий, хриплый звук, который, кажется, отдается эхом во всем моем теле, разливая тепло внизу живота.
— Идеально. — Его голос становится еще ниже, насыщенный чем-то, что я не могу определить. Желание? Обладание? Я украдкой бросаю еще один взгляд в его глаза и сглатываю от темного голода, который нахожу в этих глубинах. — Это значит, что я наконец-то могу заявить на тебя права. Это значит, что я наконец-то могу сделатьэто .
А потом он целует меня,и пресвятая Богородица , это как удар молнии. Мои губы покалывает от шока — от него — и я ахаю. Он пользуется полным преимуществом, погружаясь глубже, как будто изголодался по этому.
Черт.
Все мое тело светится, каждый нерв оживает, горит ярко, как рождественская елка в гостиной. Я хватаюсь за его рубашку, пальцы впиваются в ткань, голова идет кругом, я тону в буре, которую он только что обрушил на меня.
Я всегда знала, что он будет хорошо целоваться, но это... это что-то другое…
Стон срывается с моих губ, мои глаза закрываются, когда я теряю себя в нем. Его рот — это больше не просто поцелуй, это чертово поглощение — требовательный, яростный, заставляющий меня хватать ртом воздух. Его рука перемещается с моего подбородка и скользит в волосы, сжимая меня с достаточной силой, чтобы заставить мою голову наклониться именно так, как он хочет, — чтобы его язык мог пометить каждый дюйм моего тела и не оставить неизведанной ни одну щель моего рта. Дикий прилив жара разливается по моей коже. Мои колени угрожают подогнуться.