— К чему ты клонишь? — рычит он.
— Ну... не хотите ли кофе, прежде чем мы продолжим?
Он темно усмехается: — Непослушная, значит, да? Надеюсь для твоего же блага, ты упакована, как восхитительный маленький подарок.
Его хватка ослабевает ровно настолько, чтобы он мог убрать волосы с моего лица, и я хватаюсь за шанс, резко откидывая голову назад, в его подбородок. Он отпускает меня с яростным ругательством, и я бросаюсь бежать.
— Сука! Ты пожалеешь об этом, — рычит он. Его голос зловещий, но в нем есть что-то еще — что-то темное и электрическое, что пробегает по моему позвоночнику. Это зловещий знак расплаты, который питает мой адреналин. Я мчусь вокруг своего дивана, ноги стучат, направляясь к моей спальне.
Наконец, мои руки смыкаются на двери, и мое сердце подпрыгивает от волнения побега, когда я толкаю ее.Да! Я внутри! Прежде чем я успеваю захлопнуть ее, однако, нога втискивается в щель, останавливая дверь. Я поднимаю взгляд, и его глаза черны, как ночь, с блеском, который обещает наказание.
Я сглатываю, инстинктивно отпуская дверь, чтобы отступить глубже в комнату.Я загнала себя в ловушку . Влага собирается на моих трусиках, когда он входит с медленным, намеренным шагом, затем запирает за собой дверь.
Он поглаживает белую бороду, свисающую с подбородка, наблюдая за мной с хищным спокойствием из-под маски. Он знает, что загнал меня в угол.
Когда он начинает приближаться ко мне, я бросаюсь на него с диким криком, кулаки наготове, будто действительно планирую драться. Если бы это было по-настоящему, я бы выложилась полностью — годы боевой подготовки дали бы мне хороший шанс — но он намного крупнее и сильнее моих спарринг-партнеров, и это не реальная стычка. Что более важно... яхочу , чтобы он поймал меня.
И он ловит. Он хватает меня за запястья, разворачивает и использует свою хватку, чтобы толкнуть меня вперед. Затем —щелчок . Прохладный металл целует мои запястья, за которым следует еще один щелчок.
Он надел на меня наручники. О боже.
Прежде чем я успеваю осмыслить это новое развитие, его рука запутывается в моих волосах и дергает, достаточно сильно, чтобы послать острые приступы боли по моей коже головы. Мои глаза слезятся, когда он оттягивает мою голову назад к нему. — Не надо было бить меня, — рычит он, покусывая мой подбородок.
— Пошел ты. — Я стону, мой голос колеблется между вызовом и похотью.
— Ты слышишь это? Ты издаешь этот сладкий звук для своего парня, или это только для меня? — Он снова дергает мои волосы, тянет еще сильнее, и я не могу остановить слезы, текущие по моим щекам от болезненного укуса. Стиснув зубы, я вгоняю локоть назад в его грудь, и он рычит, отпуская мои волосы.