Ха . Черт возьми, разве он не просто лучик солнца...
Мой взгляд возвращается к книге, но слова на странице расплываются в неразборчивую путаницу, пока я пытаюсь придумать, как преодолеть это отношение, похожее на Эверест. Я имею в виду, я была готова неохотно помочь парню, в основном, чтобы не чувствовать себя виноватой, когда он неизбежно потерпит неудачу. Но теперь? Теперь, когда я знаю, кто это?
Я действительновзволнована возможностью обучать его.
Не только потому, что он заступился за меня в кафетерии или дал мне шоколадку. И не потому, что я не могу представить, как можно каждый день сидеть напротив него и просто смотреть друг на друга в неловком молчании. Даже не потому, что это могло бы окончательно свести меня с ума.
Нет. Это потому, что мненравится быть рядом с ним. Уже дважды. И каждый раз у меня покалывает позвоночник и сводит пальцы на ногах, как будто мое тело реагирует на его присутствие раньше, чем мой разум успевает это уловить. Это все равно что стоять слишком близко к проводу под напряжением — опасность, конечно, есть, но, черт возьми, как же это волнующе.
— Рафаэль, я...
— Откуда ты знаешь, как меня зовут,Эмилия ?
— Наверное, откуда и ты знаешь мое. От директора, мистера Логана. — Я бросаю на него взгляд, который говорит.Серьезно? Он что-то бурчит в ответ и откидывается назад, скрещивая руки на груди, наблюдая за мной с почти веселым напряжением.
— Послушай, — начинаю я снова, — я благодарна тебе за то, что ты сделал в кафетерии, и за то, что принес мне шоколад. Ты кажешься хорошим парнем и...
Смешок прерывает мое предложение, вырывая меня из хода моих мыслей. Я свирепо смотрю на него, но он просто отмахивается от меня, как будто все это большая шутка. Что угодно. Я закатываю глаза и продолжаю. — Если мы все равно собираемся встречаться здесь каждый день, мы могли бы с таким же успехом заниматься репетиторством. Какой смысл тратить время нам обоим?
Уголки его губ приподнимаются в ухмылке, и он наклоняется, опершись локтями на стол.
— Вот сделка: я позволю тебеобучать меня, если ты расскажешь что-нибудь о себе — то, что знают лишь несколько человек, то, что ты не хотела бы, чтобы узнали другие.
Что? Этот парень, в котором не было ничего, кроме загадки, теперь спрашивает о моих самых сокровенных секретах? Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, взвешивая варианты. — Хорошо... Но только если ты расскажешь мне то, чего о тебе тоже никто не знает. — Возражаю я, случайно встречаясь с ним взглядом, и....
О Боже.
Все вокруг приглушается — даже мое бешено колотящееся сердце, — и мир размывается по краям моего зрения. Я падаю, тону, теряюсь в мерцающих глубинах, которые выглядят как жидкая ртуть, завораживающе красивое серебро, такое же леденящее, как зимний мороз снаружи, но обжигающее с такой яростью, что мою кожу покалывает.