— Идем! — безапелляционно заявила бабуля. — Закончим с этим делом поскорее, нечего радовать его нашими бедами!
— Думаешь, он уже знает, о…? — поинтересовался я.
— Весь Зеленоград уже знает! — раздраженно ответила та. — Часто, по-твоему, такой кошмар в нашем городе происходит?
Я лишь пожал плечами.
— Иди умывайся и причешись. Гречку с курочкой я тебе уже приготовила. Сейчас поедим и пойдем. Дел у нас сегодня много. Помимо твоего отца, нужно еще выдраить всю квартиру и приготовить стол.
г. Москва, Зеленоград, возле корпуса 1557, около десяти часов утра.
Довольно быстро добравшись, под накрапывающим дождиком, до обиталища нотариуса, мы с бабулей, поднявшись по железной лестнице, встали под козырьком входа в нежилой подъезд. Сложив зонтик, я открыл входную дверь, собираясь пропустить вперед бабулю, и в этот момент…
— Петрова? — услышал я удивленный голос выходящей на улицу женщины, прижимающей к уху телефон.
— Я тебе чуть позже перезвоню. — сказала она собеседнику на том конце «провода», а затем уже обратилась ко мне. — На пару слов, Злат!
Этой женщиной оказалась прокурорша-златовласка, мать Ирочки, моей одноклассницы, одетая сегодня «по гражданке».
— Твою же душу. — тихо, но совершенно искренне пробубнил себе под нос я, ибо совершенно очевидно, что сегодня меня ожидает (а вернее, поджидает…) очень интересное утро. — Сегодня у нас прямо-таки день встреч…
Глава 50
— Какие у вас могут быть дела к пятнадцатилетней девочке? — первой на слова прокурорши отреагировала бабуля, у которой, видимо, еще свежи воспоминания о том, что произошло в школе. — Хотите поговорить? Говорите со мной!
— Анна Леонидовна… — обернулась на нее златовласка и судя по бледноватому лицу, этим утром проснулась она не одна, а как минимум на пару с похмельем (вчера ж пятница была, имеет полное право!), однако бабуля не дала ей договорить.
— Да я-то знаю, что меня Анной Леонидовной зовут! А вот вы так и не соизволили представится, между прочим!
— Дамы, позвольте пройти! — рядом раздался мужской голос, сообщающий о том, что наше трио мешает проходу других людей.
Мы отошли чуть в сторонку, освобождая проход.
— Меня зовут Вероникой Александровной. — едва заметно поморщившись, представилась прокурорша.
— А фамилия ваша как? — не отступала бабуля, вид у которой сейчас был самым боевым.
Бабушка, помимо всего прочего, явно здорово накрутила себя перед встречей с моим папашей, а тут, стало быть, под руку ей попалась эта…Вероника Александровна.
— Швец. — назвала свою фамилию мама Ирочки (а память моя, вернее, Златы, выдала новую порцию воспоминаний, сообщив о том, что саму Ирочку некоторые персонажи в школе за глаза называют «Швейкой»), продолжив затем. — Как гражданин, я имею право говорить с любым другим гражданином, в том числе и с несовершеннолетним. Не нужно, пожалуйста, ограничивать мои права, иначе я приму меры. Злата, как я считаю, оболгала меня перед моей дочерью, и мне бы очень хотелось выяснить, зачем она это сделала. Или же…