— Я бы поспорила, — вмешалась Хол, — Я постоянно анализирую эффективность твоих движений и они не такие уж плохие. Он себе просто цену набивает.
— Не отвлекай, потом обсудим, — подумал я.
Борк начал со стоек. Как стоять, как держаться, как ставить руки, как дышать. Всё зависит от цели, с кем ты бьешься, что происходит вокруг. Если противник один — одна схема, если их два — другая схема, если их десяток — то лучше бежать. Борк рассказал про эмоции, про их контроль, какие могут тебя усилить в моменте, но после боя лучше слить злобу в монеты. Другие чувства наоборот, могут ослабить и от них надо избавляться. Например, от сомнений. Если собрался ударить, то бить надо так, как будто это в последний раз. Борк показывал куда бить, как бить. Рассказывал, сколько раз и с какой частотой надо ударить, чтобы выключить мышцу особо крепким противникам. И что делать, чтобы при этом самому не подставиться. Показал, что такое болевые и удушающие приемы.
Чтобы там Хол не говорила в начале, мужик оказался толковым и дал мне простор для дальнейшего развития.
— Ладно-ладно, беру слова обратно. Он и правда показывал нам слабые места, — недовольно призналась моя субличность, когда Борк ушёл. — Но всё это детский лепет. Играйся, пока не раскроешь в себе мага.
Глава 20 Ша
Я наивно полагал, что проблемы ограничатся вызовом на арену, но нет. Началась настоящая травля, в которую втягивалось всё больше и больше людей. Куда бы я не пошёл, меня освистывали, оскорбляли, пытались задеть и толкнуть. Некоторые так и вовсе, ходили за мной, чтобы задирать и оскорблять. Обычно они делали это после того, как вызовы заканчивались.
Так насилие и набирало обороты. Я отлавливал самых активных и вызывал на бои. Иногда отлавливали меня. Я впервые познал на себе, что такое незамутненная, чистая ярость, помноженная на стадный инстинкт и тупость.
Оскорбить праведника — это святое дело. Так думали рабы злости. Мало кто из них воздерживался.
Первые дни меня это задевало. Я бесился, злился, строил планы мести. А потом как рукой сняло. Я понял, что злиться мало того, что смысла не, так ещё это и чревато. Слишком уж я погружаюсь в насилие и агрессию, в буквальном смысле становлюсь злобным оголенным нервом.
— Ты адаптируешься и закрываешься, — комментировала Хол, — В данных условиях это полезно, но для жизни в нормальном обществе неприемлемо. Тебе потребуется реабилитация, если так и дальше продолжится.
— Что посоветуешь? — спросил я у личного душеведа.
— Найти друзей и заняться чем-то другим.
— Да я бы рад…
Аби я избегал, чтобы им меньше доставалось. Заняться другим — из-за того, что за мной тщательно следили, я не мог выбраться в тоннели и наведаться к Ша.