Чудо-машины, сотни людей и массивных дверей, ведущих в ангары. Часть из них была открыта, внутрь что-то завозили, что-то вывозили… Стоял шум и оживленность, я понял, что здесь люди слеплены из другого теста. Во-первых, никого из подростков. Много крепких мужиков. И охрана и грузчики, догадался я.

Старший привел нас в один из ангаров, где переговорил с каким-то толстяком, а дальше… Нам выдали тряпки, ведра и отправили чистить довольно грязное помещение. Хотел бы я рассказать удивительную историю, полную приключений и откровений, но нет. День прошел не в самом благородном, но и далеко не самом ужасном труде. Наш отряд перемыл здоровенный отсек, получил в конце паёк и на этом всё. Устал ли я? Ещё как.

Как иначе, когда моя нагрузка была в разы больше, чем у остальных. Делал я то же самое, что и они, но… У меня ещё была задача разжигать источник. Сначала давалось с трудом совмещать практику с уборкой, но постепенно приноровился и дело пошло.

То, что практика замедлится — я подозревал. Опасения подтвердились, но с ними придется мириться. У лежачего образа жизни, когда мало физической активности, имею в виду месяц, проведенный у Ша — тоже не самая лучшая почва для развития. Мышцы деревенеют, а психика — я чувствовал, что зацикливаюсь на себе, что темнота поглощает меня. Не злоба, а та темнота, что приходит к человеку в одиночестве. Теряются смыслы, обычная жизнь забывается.

Быть может Ша отнеслась ко мне благосклонно по тем же причинам. Первые дни она относилась крайне настороженно, но позже… Разговорилась, ожила, сбросила несколько лет. Ещё один неявный момент. Она помогла мне выжить, а я разбавил её заточение в пустоте коридоров.

То, что день прошел без происшествий не означало, что и закончится он так же. Когда возвращались и шли по второй кольцевой, я двигался вместе со всеми с краю отряда. Тогда и заметил Рика. Он ничуть не изменился… Вроде бы… Зато точно изменилось моё восприятие.

Сейчас я видел обычного парня, не особо старше меня. Такой же потасканный и грязный, как и все здесь. Его металлическая рука хоть и была сильнее обычной человеческой, но даже с виду выглядела убого. Ржавая, старая, в пятнах непонятно чего…

Единственное, что выдавало грядущие неприятности — его взгляд. Он тоже заметил меня. Сначала не понял, а когда рассмотрел и наши взгляды встретились… Выражение его лица несколько раз изменилось. По каким-то причинам я тогда очень хорошо разобрал, что именно промелькнуло. Удивление, неверие, шок… А потом чувство вины, страх и в тот же миг лицо исказилось злостью.