Следующий час я провел метаясь между апатией, злостью и страхом за будущее, тщётно пытаясь не поддаться эмоциями слишком сильно. То, что пришла апатия — плохой звоночек. Это низкочастотная эмоция. Те, кто ей поддавался, ни в кого не превращались… Они просто кончали жизнь самоубийством, зачастую довольно жестоким способом. Разбивали головы о стены, прыгали с крыш, резали себя… У таких людей мозг и инстинкт самосохранения отключался напрочь, если злоба захватывала их. Что меня всегда удивляло, это почему погибшие от апатии даже не восстают после смерти. Другие восстают, проще простого в мертвяка превращаются, а эти нет. Бесполезный кусок мяса — вот твоя участь, стоит погибнуть от апатии.

Лекарство от неё я знал. Смысл жизни, цель, какая-то деятельность. Надо себя чем-то занять, но чем? В капсулу я вернулся, когда жизнь на улице закончилась: закрываются магазины и мастерские, люди расходятся. Кто-то будет пить, кто-то веселиться, кто-то заглянет в бордель, но уж мне-то лучше не выходить. Не дорос я до ночных прогулок.

Успокаивало лишь то, что украли не так много. Да и монеты есть, чтобы еды купить. Но придется ждать до завтра. Сейчас уже поздно. Чтоб воры сгорели в праведном огне!

* * *

Проснулся я разбитым. Всю ночь снилось, как куда-то бегу, но итог всегда один — мучительная смерть. То мертвецы растерзают, но зыбучие пески поглотят, то радиация кожу разъест. Зато обнаружил, что готовность к инициации тридцать пять процентов.

Мама, если ты меня слышишь, то проще надо было делать! Проще! И быстрее!

Эмоции продолжили скакать. Я нащупал монеты и слил, сколько получилось, злобы. Плохо… Теперь они все заполнены и пройдет пару дней, пока не очистятся. Зато полегчало. Сразу дышать легче. Теперь ещё бы умыться, но… Я обнаружил, что проспал слив. Придется выходить неумытым.

До двери я дойти не успел. В неё затарабанили, отчего я замер. У меня в принципе гостей быть не может, так что если кто-то стучится, то… Это не к добру.

— Открывай, пацан! — послышался требовательный крик с той стороны.

Но видимо тот человек терпением не обладал, потому что раздался скрежет проворачиваемого замка и… смачный хруст.

— Твою мать, сопляк, ты что, замок сломал⁈ — с той стороны гневались не на шутку.

Запоздало я узнал голос. Этот человек арендовал нам капсулу.

— Что вам надо? — крикнул я в ответ, — И зачем дверь ломаете?

— Я ломаю⁈ — возмутились с той стороны, — Это я тебе сейчас что-нибудь сломаю, паршивец!

Человек явно на эмоциях… опасно.

— Я ничего не ломал! Вы сами сунулись!

Опасность опасностью, но хуже будет, если на меня вину повесят.