Я почувствовал поцелуй холодных губ, затем металлический вкус крови, от которого по телу пробежала волна жара. Она прокусила себе язык и даже не поморщилась. Отпустив меня, женщина отступила на шаг, едва заметно улыбнулась. Чёрных точек в глазах уже не было, они полностью исчезли, оставив только белый фон.

— Зачем? — произнёс я, борясь с захлестнувшими эмоциями. — Я бы вас вытащил. Обязательно вытащил…

Сделав ещё пару шагов назад, она села на узкую лежанку, глядя с усталостью и облегчением. Я же почувствовал, как под левой лопаткой вспыхнула боль, как от раскалённого клейма. Показалось, что оно погружается глубже, отчего вся левая сторона тела превратилась в один большой сгусток боли. Я боролся с ней несколько секунд, затем закричал, обессиленно падая на колени. В эту секунду сдерживающая нас сила исчезла. Послышалась ругань военного, затем накрыла волна опаляющего жара, исходящая от Ольги Ивановны. Всё, что происходило дальше, прошло как в тумане. Военный ругался с профессором, Ольга Ивановна кричала на них обоих, охрана у дверей в подземную камеру пыталась понять, что вообще происходит и почему дверь выгнуло и покорёжило так, что она с большим трудом открылась. За всем этим сумбуром от глупых людей ускользнула важнейшая деталь происходящего. Всё ещё сидевшая на лавке женщина из рода дами была мертва. Она смотрела в пустоту перед собой и, казалось, улыбалась с насмешкой. Чтобы понять, насколько невосполнима и огромна эта утрата, люди должны были услышать её голос и на себе почувствовать, как дрожит от него пространство, как отзывается на это каждая клеточка твоего тела. Народ дами подобное всегда приводило в оцепенение и трепет.

Я смутно помню, как мы поднимались на лифте обратно на карантинный этаж. Всё было как в тумане. В бреду я видел светлоликую ушастую тварь в белом платье, но сил протянуть руки и свернуть ей шею не было. В голове мелькали обрывки мыслей, многие из которых требовали разрушений и крови. Им вторил тихий голос разума, говоривший мягким голосом Беаты, что странная женщина из подвала права, что мне нужно пройти ещё большой путь, чтобы собрать достаточно силы. От этого было ещё более обидно и гадко на душе.

* * *

Кирилл Хворостов шёл по узкому коридору карантинного отделения следом за светлоликой Иеной, глядя, как покачиваются её бёдра, как легко и изящно она ступает по земле. Многие мужчины в институте считали эту женщину привлекательной и даже соблазнительной, но лично ему она никогда не нравилась. В отличие от старшего брата, господина Ёра, Иена всегда была вежлива в общении с людьми, но в её словах и жестах не было тепла. Профессору, неплохо разбирающемуся в человеческой психологии, иногда казалось, что светлоликие брат с сестрой просто не видят в людях разумных существ. Своим высокомерием они могли заморозить половину города.