Массаж — обязательно. Корсет для закрепления, немного лечебной физкультуры и желательно, если будет уж очень плохо, спазмолитики. Девушку тоже можно оставить, но позы подбирать тщательно. Любовь — хорошо, здоровье — лучше.

Анатолий Александрович согласился, поблагодарил девушку за помощь и попросил приехать завтра же. Договорились о двухнедельном курсе массажа, для начала. Потом на рентген и анализы, и посмотрим по ситуации.

Двойную цену, названную Аней (а ты доедь еще сюда, за город, да вечером, да обратно…) мужчина принял безропотно. Поблагодарил и попрощался.

И Аня отправилась домой, еще не подозревая, что ее там ждет.

* * *

На площадке было весело и интересно.

Стоял с замороченным видом участковый, вопила Революция Ивановна…несколько соседей наблюдали с таким видом, словно им хотелось заржать в голос, но потом себе дороже выйдет.

И все это сборище кучковалось аккурат под Аниной дверью.

Женщина полюбовалась минуты полторы, а потом громко осведомилась:

— И что тут происходит?

Петр Викторович вздохнул с облегчением.

— Ань… твой гость — он кто?

— Человек… Что случилось?

— Революция Ивановна заявление написала.

— О чем?

— Об изнасиловании.

Аня пошатнулась и оперлась о стену.

— К-как?

— Ах ты, охальница! — завизжала в голос «изнасилованная». — Водишь тут, всяких! Да тебя за это на сто первый километр выселять надо! Твои кобели….

— Успокойтесь, — оборвал вредную старуху участковый.

— А ты меня не успокаивай! Я войну прошла! Я ударница социалистического труда! У меня грамота есть!

— Из дурдома, — заржал в голос сосед сверху, которому вредная бабка портила не меньше нервов, чем Ане. В итоге, мужчина по своей квартире передвигался перебежками и на цыпочках, потому что количество заявлений, написанных на него, приближалось к сотне.

Сейчас он отыгрывался за прошлые страдания.

Революция Ивановна завизжала еще громче, требуя теперь уже выгнать негодяя, который устроил в своей квартире танцпол, а ей, ударнице, хоть не живи, потому как голова раскалывается, виски ноют, сердце бухает…

Пока она визжала, Аня обратила внимание на участкового.

— Это мой знакомый. Чуваш.

— Чувак?

— Чуваш, — повторила Аня внятно. В таком шуме расслышать ее и правда было чудом. — Мы познакомились около четырех лет назад, Я ездила в те края, у них останавливалась, сейчас вот, он к нам приехал, а его на вокзале грабанули. Сумку отняли, по башке дали…

— Заявление есть?

Аня фыркнула.

— Висяк добавлять? Ведь не ищут по таким заявлениям никого, а если и ищут, то не находят.

Взгляд участкового был полон понимания.

— Понятно. А заявление об утере документа?