Часть 1 Её босые ступни жалил раскалённый песок, но она почти не чувствовала боли. Она не уступит той, что раздирала изнутри. И никакие ужасы этого измерения не могли сравниться с этим. Даже находясь в этой забытой Богом пустыне, её душа всё ещё находилась в зале суда, в тот момент, когда приговор прозвучал в её ушах, а руки палача в одно мгновение безжалостно отрубили ей крылья. Нет, это место не так страшно. Да, воздух здесь был спёртым, сухим. Он обжигал горло и лёгкие. Каждый вдох давался с трудом, так как песок оседал в груди. Она не могла укрыться от бесщадно сбивавшего её с ног ветра, поэтому постоянно падала лицом в землю и глотала песок. Но это не приносило ей больше страданий, чем она уже успела пережить. Царя Сириуса, без сомнения, осчастливило бы её положение, но, к его досаде, ему остаётся лишь довольствоваться мрачным удовлетворением, питаемым собственными домыслами. Он вырвал её крылья и изгнал из Небесного Царства в иное измерение, но это не самый ужасный его поступок. Всего этого для наказания ему показалось малым, и чтобы у неё совсем не оказалось возможности выжить на чужой земле, он лишил её магии. Тот злополучный день невольно стоял у неё перед глазами. Она хотела бы это забыть, но не могла… «— На основании предоставленных мне прав, как вашему правителю, я приговариваю Муавию дома Фауздесис к лишению крыльев, проклятью Местиус и сбрасыванию в чёрный туннель, — прозвучал у неё в голове хладнокровный голос её палача. — За царскую измену, покушение на жизнь принца Юстиуса и кражу его магического ядра! Пусть каждый, кто осмелится противиться моей воле, объявит об этом тотчас же и разделит её участь». Совет не одобрил бы решение о её казни, поэтому Сириус не стал её убивать. Но он поступил иначе, не обидев ни себя, ни их. Он лишил её идентичности и единственного дома. Брошенные в чёрный туннель сильфы ещё никогда не возвращались обратно. Это мост между мирами. Никогда не знаешь, каким будет твоё приземление и куда тебя занесёт. А у неё, будучи элементалом, потерявшую возможность колдовать, почти не оставалось шансов на выживание в чужом мире. Муавия не помнила, сколько прошло времени с тех пор. Возможно, всего час, день или пару суток. Но этого времени оказалось достаточно, чтобы у неё иссякли силы. В последний раз взглянув на серое небо, затянутое мутно-жёлтой пеленой, девушка, почувствовав, как силы покидают её, упала на колени. Она не могла позволить себе умереть здесь, в полном одиночестве. Не хотела. Но здесь не было никого, кто мог бы