пещеры. Воины оставили своих вурмов у входа. Гхаар подхватил девчонку за тонкую талию и небрежно перекинул через плечо. Он не чувствовал её веса на себе, словно та была создана из воздуха. Возможно, это недалеко от правды. Тхул бросил на него настороженный взгляд, но промолчал. Орк лишь угрюмо усмехнулся, потрепав его чешуйчатую морду на прощание. Факелы вспыхнули один за другим. Воины углублялись в пещеру, и их тени метались по каменным сводам. Гхаар внимательно осматривал стены, изрезанные бороздами: по ним медленно стекали солёные капли — сейчас это был их единственный источник питья. Над головами нависали сталактиты — тонкие, хрупкие, с опасно заострёнными концами. В каменных впадинах у ног поблёскивали лужи, и несколько орков уже черпали из них воду в кожаные бурдюки. Лагерь разбили чуть дальше от входа. Проход был достаточно широк, чтобы вместить всех воинов. Гхаар, оставив их позади, последовал вглубь туннеля. Ему уже знакома эта пещера. Она принимала его у себя не раз и не два. Ноги сами несли его в уже знакомое укрытие. И чем дальше проходил орк, тем сильнее холод пробирал его кости. Даже он, закалённый воин, чувствовал ледяное дыхание пещеры у себя на затылке. Так что Гхаар не удивился, когда тело женщины напряглось у него на плече. Мерзлота вытянула это дитя из темноты. Её пробивала жуткая дрожь, и сколько бы она ни пыталась скрыть своё пробуждение, стук зубов выдавал её с головой. Муавия до крови прикусила губу, когда он грубо спихнул её с себя на землю. Несмотря на кромешную тьму, ей удалось хорошо рассмотреть великана. Благо, царь не отнял у неё ночное зрение. В анатомическом плане он выглядел почти как человек из старинных летописей сильфид. Но по сравнению с людьми, он был во много раз массивнее, с клыками и оливковым окрасом. Уродливые рубцы на лице, ослепший левый глаз придавали ему дикий, первобытный вид. На первый взгляд — дикарь, почти что зверь. Но то, как он смотрел: внимательно, оценивающе — выдавало его истинный облик разумного и собранного мужчины. Её размышления прервал шорох ткани. Он раздевался, стягивая с себя верхние одежды. Сердце девушки упало в пятки от ужаса. — Укройся, — бросив у её ног кожаную тунику, прорычал тот. Сильфида снова не поняла ни слова на его языке. Но это было и не нужно. До неё, хоть и не сразу, но дошло то, чего он от неё потребовал. Натянув ткань до подбородка, она вдохнула терпкий запах мужского пота и песка. По её телу прошла приятная нега — тепло, исходящее от его одежды, растеклось вдоль тела, почти