«Кей, сними ее оттуда живо! Мне плевать, как ты это сделаешь! Хоть сальто заднее крути или вместе с этой сраной веткой снимай. Но ты должна достать ее оттуда.»

«Поняла я, поняла.»

Возможно, я был не прав в том, что в мыслях кричал на свою хвостатую подругу. Но подсознательно, мне кажется, я винил ее в том, что она не обнаружила наших с Анной товарищей раньше, чем это следовало бы сделать. Тогда бы я успел, а теперь дорогой для моих друзей человек висит на дереве с пробитой грудью.

Пока я предавался своим болезненным мыслям, Кей действовала. Она создала рядом с веткой портал, а потом натянула его вокруг тела Татьяны. Буквально через мгновение оно лежало на земле рядом с нами.

Анна тотчас подскочила к нему и приложила ухо к груди. Этого и не требовалось, ведь дыра была в том самом месте, где должно было находится сердце девушки. И если оно его не уничтожило, то задело точно.

— Она не дышит, Саша, — мрачно посмотрела на меня Анна. Я же молчал, пристально вглядываясь в тело Романовой. — Ну скажи что-нибудь, Саша! Не молчи. Пожалуйста… — разрыдалась Златова, пораженная текущей ситуацией.

— Отойди, — приказал я, наконец-то заметив то, что искал.

— Что? — не поняла Анна, оставшись на месте.

— Отойди, я сказал! — слегка оттолкнув девушку, я оказался рядом с телом Романовой и сосредоточился на витавшей рядом с телом душе Татьяны, которая цеплялась за жизнь, даже после того, как покинула свое вместилище.

Поддавшись каким-то неведомым чувствам, я схватил душу Романовой, которую я ни с кем не спутаю, и силой засунул обратно в тело девушки. Глаза Романовой мгновенно распахнулись, словно она увидела нечто ужасное, а само тело изогнулось дугой. Татьяна сделала вздох и закашлялась кровью, также алая жидкость вновь потекла из дыры в груди.

Вновь ожившая Романова схватила меня за руку стальной хваткой и вгляделась мне в лицо:

— Я видела! Все видела, что ты сделал! — булькающим голосом произнесла Татьяна. — Не дай мне умереть, Саша! Прошу тебя. Я не хочу умирать!

— Так отпусти же меня! — но она, казалось, меня не слышала, продолжая держать меня за руку мертвой хваткой.

Чтобы освободиться пришлось нокаутировать девушку, чтобы она отпустила меня и не дергалась. После чего я немедля разорвал одежду на ее груди, чтобы взглянуть на рану. Увиденное мне совсем не понравилось. Зияющая дыра, через которые были видны сломанные ребра, ничего хорошего не предвещала.

— Будь бы с нами Донской, то справился бы! Я же, мать твою, не лекарь! — в сердцах воскликнул я, глядя на рану, с которой ничего не мог поделать.