Когда надо было ей, дочь умела быть очень серьезной. Анна молча показала пальцем направление.

Ракета буквально взмыла со стартового стола… Вернее, стартовала от стола кухонного в сторону своей комнаты, поразив оглушительным визгом неведомую цель в конечной точке своей траектории.

Гренц довольно улыбнулась теплой и беззаботной улыбкой, которая последние несколько лет ни разу не посещала ее лицо вне пределов этих стен. Только здесь она могла позволить себе быть собой, а не бесстрастным мозголомом, для которой эмоции, чувства и разум других людей всего лишь преграды, которые необходимо уничтожить. Какие-то изящно и безболезненно, а иные и с грацией танка, всей своей массой прущего по вражеской пехоте. Остатки телесной оболочки человека, подвергшегося жесткому варианту ментального потрошения, могли поразить и иных патологоанатомов. Даже в ее нынешнем департаменте милейший Афанасий Семеныч как-то укоризненно посетовал, что перед работой с ее клиентами ему приходится принимать двойную дозу сорокоградусного «успокоительного». Очень уж жутко смотрятся посмертные оскалы на стянутых ужасом лицах «ее» покойников.

По счастью, «гости», требующие экстренного потрошения, когда мораль и собственные чувства кладутся на самую дальнюю полочку души, попадались не часто, а дома всегда ждал лучик солнышка, способный растопить даже самый крепкий лед ужаса, в котором ей иногда приходилось работать.

Да, именно работать. Она до сих пор иногда с криком просыпалась по ночам от того, что сама сотворила с фанатиком-сатанистом, который решил, что его выдуманному Господину будет угодна жертва в виде сотни детских жизней… К сожалению, отморозок был не только законченным психом, но и вполне талантливым минером-самоучкой. К счастью, он не активировал заряд в одной из школ Петербурга сразу, желая, чтобы «жертва» непременно была принесена под взглядом телекамер, дав время на работу менталисту.

Саперы получили схему обезвреживания заряда.

Гренц почти не спала практически месяц.

Потом ее личному солнышку удалось чуть вернуть ее к жизни. Но не сразу…

— Мааааааааам, — непередаваемая смесь восторга и детского возмущения в пропорции 80/20 заставила чинно допивающую чай Гренц вновь улыбнуться. — Ну каааак так тоооо!…

Медведей Олеся обожала до безумия. Особенно больших! Подаренный ей сегодня плюшевый экземпляр соответствовал обоим критериям на сто процентов. Однако была у девочки одна причуда — любила она помещать свои игрушки на любую верхотуру. Однажды причиной окончательного расчета с одной из гувернанток стало появление олеськиного плюшевого жирафа в половину роста девочки на самой верхней полке немаленького такого книжного стеллажа. А вот нянька не только не заметила проснувшейся в подопечной тяги к альпинизму, но даже не смогла объяснить, как такое вообще возможно, за что и была тут же уволена.