В таком разрезе и об обещании старика о кормежке тоже вспоминать не стоило.

А времени прошло немало…

Говорить тоже не хотелось. Рот лишний раз они перестали открывать еще часов семь назад, чтобы вместе с выдохом тратить меньше драгоценной влаги. Вот только и вся слюна, что удалось «скопить», была «выпита» много часов назад. И пусть тот, кто считает, что двенадцать часов без живительной влаги — не так много, проведет на себе эксперимент. Допускается даже без отягчающих обстоятельств в виде сотрясения и вони.

В туалет их не выводили вот уже пятнадцать часов.

«Ничего, Кириллушка, — думал про себя Матвей когда становилось совсем дурно. — Мы отсюда выберемся, и тогда сотворю я с тобой что-нибудь страшное!».

Впрочем, оценивая выражение лица очень неплохо державшейся Ольги, парень все чаще стал ловить себя на мысли, что «страшным» вполне может стать аренда тушки Лунина девушке на несколько часов. Уж она-то точно будет знать, что делать! И памятью плохой не страдает. «Молот ведьм» [1] по сравнению с судьбой придурка, решившего покуражиться за их счет, покажется доброй детской сказкой. Идиот явно выписал чеки, которые не сможет оплатить, если счет будет предъявлен. Вернее, «когда», а не «если».

Обсуждаемый объект появился еще минут через пятнадцать после того как Матвей стал всерьез задумываться, насколько еще ему хватит сил оставаться в сознании. В руках он держал тонкий стакан с водой. Сволочь.

Сделав смачный, с шумом и выдохом, глоток, он поставил стакан между пленниками на таком расстоянии, что ни один не смог бы до него дотянуться. Гадко ухмыльнувшись на прощание, он, так и не произнеся не слова, покинул импровизированную камеру.

А, нет, не сволочь. Сука!

Трижды.

Оставил стакан и ушел. Стеклянный стакан. Идиот. А он точно служил на Кавказе?

А то ведь как в той песне получается:

В танковой атаке бывает горячо,

Ну а писарем при штабе, так даже ничего! [2]

Минут пять ушло у Матвея на смену положения. Если вытянутся на всю длину «поводка» кандалов, то он доставал до тары сааааамыми кончиками ботинок, которые с него так и не сняли (дважды идиоты!).

Идеально выверенным движением, он совершил ювелирный толчок, заставив влажный стакан проскользить сантиметров десять по ламинату. В сторону Ольги.

Та не подвела. Также вытянувшись на всю длину, она смогла перенести скованные стяжкой щиколотки над вожделенной тарой. Зажав икрами стакан она подтянулась обратно к стене и сделав медленную, рассчитывая буквально каждый миллиметр «складку» таким образом, чтобы при подъеме ног под тяжестью оставшейся воды сосуд «проворачивался» в импровизированном захвате, вложила его в свою ладонь.