Наконец, мне удалось обернуть его вокруг груди и защёлкнуть пряжку. Я уже собирался сказать пилоту, что, слава Богу, готов, как вдруг «Фаэтон» сделал резкий поворот, и меня сорвало с края аппаратной!

Я повис в воздухе, ничего понимая, а самолёт открыл огонь по бреши. Он поливал её огнём почти полминуты, а затем сдал назад и ушёл вниз. Стержень, на конце которого я болтался, начал втягиваться внутрь, и вскоре я оказался прямо перед люком. Схватившись за край, я собрал остаток сил и забирался в самолёт. Как только я упал на пол, люк закрылся.

— Что случилось? — спросил я, переводя дух.

— Появился какой-то робот. Думаю, боевой. Что с техниками?

— Погибли.

— Все?

— Думаю, да. Связь с ними прервалась?

— Да. Почти сразу, как вы объявили тревогу.

— Их застрелил модуль. Наверное, на Авалоне их полно.

— Теперь с этим разберутся военные. Пристегнитесь, мы сейчас будем ускоряться.

Я добрался до кресла и упал в него. Одной рукой кое-как застегнул страховочный ремень и подключил к маске шланг.

— Готовы? — спросил пилот.

— Да!

Несколько минут меня тошнило, но затем газ сделал своё дело.

Я рассмотрел руки. Похоже, без больницы не обойтись. Ничего серьёзного, но пару костей придётся вправить. И, возможно, зашить несколько сухожилий. Похожу недельку с бинтами — не впервой.

Откинувшись на спинку кресла, я прокручивал в голове то, что произошло на Авалоне. Безумно жаль было Серёгу, Дэна и Лёву. Некоторое время я чувствовал себя опустошённым.

— Похоже, вам досталось, — проговорил пилот. — Сейчас я введу вам через маску медикаменты. Дышите глубже.

— Отлично. Давай.

Прошла пара минут, и меня начало клонить в сон.

— Эй! Я не просил меня усыплять!

— Всё нормально. Это обезболивающие.

Глаза у меня начали закрываться, и через минуту я провалился в липкую, чёрную пустоту.

Какие-то омерзительные существа, похожие на здоровенных лысых летучих мышей, копошились на равнине, над которой я парил. Наверное, я выполнял тренировочный прыжок с парашютом. Беглый осмотр моего костюма и снаряжения убедил меня, что это не так. В первую очередь, потому что и костюм, и снаряжение отсутствовали: я был абсолютно голый, только кожа у меня была твёрдая и покрытая сеточкой трещин — вроде тех, что появляются летом на крашеных досках. Я не чувствовал холода, хотя на такой высоте должно быть, мягко говоря, не жарко. Поток воздуха тоже не причинял мне дискомфорта.

Уроды внизу представляли собой сплошную массу, я уже слышал их повизгивания и тявканье, чувствовал исходившую от равнины вонь. Взглянув вперёд, я заметил, что там земля была покрыта снегом. И дальше, вплоть до горизонта, затянутого тяжёлыми облаками, тоже. Кажется, это Антарктика. Вернее, её подобие, потому что я точно знал: в Антарктике никаких гигантских летучих мышей нет!